Вампиры

Схватить рычаг, потянуть. Ближайший робот-погрузчик выплюнул здоровенную плату. Меломан схватил ее и куда-то побежал. Энджел, потирая ладони от неожиданной нагрузки, стал осматриваться с меньшей осторожностью. Его обрадовало, что первый контакт с живым существом был, при всей своей странности, довольно безобидным.

Прежде ему доводилось сталкиваться и с хулиганами в переулках и с бандитами в кафе Вирта. Первые могли отвесить затрещин, вторые били всерьез, но Энджел успевал убежать до того, как дело доходило до чего-то, кроме драки.

— Эй, ты новенький?

Еще один голос. Снова приятный.

Энджелу начинало казаться, что сухие, надтреснутые голоса, которые дарил своим обитателям его родной Зион, чудесным образом превращались в ангельский баритон внутри лагерей военного Эксперимента.

— Да, — ответил Энджи, не утруждаясь на сей раз бессмысленными поисками источника звука. Кому надо — те подойдут сами.

— Я — Марк, — перед Энджелом возникла суровая мужская рука. Он попытался отыскать следы болезненной красноты, но не нашел ничего сверхъестественного — рука как рука.

— Энджел.

Чтобы посмотреть в лицо Марку, пришлось высоко задрать голову. Да, вот такого человека и представляешь себе, когда читаешь брошюрку про Эксперимент: два метра — рост, еще метр — ширина плеч, короткая стрижка, внимательный взгляд. Энджи невольно улыбнулся, будто только что встретил звезду Вирта. Настоящую, мать его, знаменитость.

— Первый день? — спросил Марк. Чужое восхищение его, похоже, нисколько не порадовало.

Энджи кивнул.

— Пойдем, покажу, что к чему.

Первым делом Марк показал столовую: покрытую металлическими пластинами комнату с тремя рядами столов и лавок. Еды нигде не было видно, как и посуды.

— Роботы все приносят и уносят, — объяснил Марк. — Мы только поддерживаем их в рабочем состоянии.

— И всё? — удивился Энджел. Не так он представлял себе Эксперимент.

— Нет.

Марк развернулся и вышел из столовой. Энджи не успел увидеть выражение его лица, которое сопровождало короткое «Нет». И все-таки холод в голосе проскользнул.

Они прошли к казарме. Такая же комната, обитая металлом, но вместо рядов столов и скамеек — койки с тонкими матрасами, подушками и простынями. Беглый взгляд Энджела скользнул по условиям жизни, отметив, что никаких тумбочек и других намеков на личные вещи внутри не было, а потом задержался на левом углу. Там, за связанными простым узлом простынями, что-то явно происходило.

— Рано, — отрезал Марк, стоило Энджелу открыть рот для вопроса, вытянул за плечо из комнаты и повел дальше.

Склад — никакой одежды, медотсек — только стандартные аптечки-инъекции, цистерна с водой, а потом ровные, оборудованные интерфейсом Вирта, украшенные лоскутами простыней, занятые самыми разными телами ряды тренажеров.

— Если видишь белую повязку, лучше не лезь — считай, что личная собственность, — объяснил Марк.

Энджел замер возле тренажеров. Сам он не слишком часто заботился о своей физической форме и ограничивался обычно тем, что не ел слишком много хлеба. Тем более что хлеб был невкусным, пресным, а иногда в нем можно было отыскать целые куски щепок.

Провести всю жизнь на тренажерах? Или как они себе это представляют?

— Каждое утро — укол, — сказал Марк. — Каждый вечер — укол. Если через неделю не свалишься, будешь прибегать сюда раньше всех. После этой дряни бегать хочется даже больше, чем трахаться.

— Ч-что? — вырвалось у Энджи, прежде чем он понял, что лучше бы промолчать.

— Видел медотсек?

Энджи кивнул.

— Каждое утро ты делаешь себе укол. Каждый вечер ты делаешь себе укол. Нужное время отмечают громким сигналом — не перепутаешь. Действовать начинает не сразу, только через несколько дней. Обычно новички выпадают на третий-четвертый день. Если доживают до пятого, начинается ломка. На седьмой день почти все бегут сюда, — он указал на ряды тренажеров, — тело начинает меняться.

Строгий, внимательный взгляд.

— Или умирает.

Первый укол был почти безболезненным. Тело Энджела не почувствовало ничего, кроме прикосновения тонкой иглы. Жидкость — совсем крошечная доза — проникла внутрь мгновенно.

Хлоп, и готово!

Как будто комарик укусил.

Про комарика говорила мама, и Энджел, сидя на своей койке возле входа — новичков всегда сажали возле входа, чтоб проще было меняться — думал о ней и гадал, откуда она взяла эту фразу. Никаких комаров в Зионе давно не было, только вездесущие тараканы.

Вечерний укол прошел не так гладко. Он ощутил, как кровь прилила к лицу, а в горле поселился комок тошноты.

Нервы.

Конечно, нервы.

Заснуть после отбоя не удалось. Он искал взглядом Марка, но за рядами лежащих под простынями тел найти его было невозможно.

Утром привели еще одного новенького. Он возник неожиданно, будто появился посреди зала с роботами. Те как раз копошились над завтраком, а бедолага вертел головой и пытался понять, что делать.

— Меня зовут Энджи, — сказал Энджел, протянув ему руку.

— Джейми, — ответил на рукопожатие новенький.