Вампиры

Здание филиала было современным, и Гильермо никогда не бывал в этой части Столицы. Они прошли через коридоры, провожаемые вытянувшимися по струнке офицерами. Гильермо еще не видел, чтобы кто-нибудь отдавал ему честь с таким рвением. Было забавно посмотреть на изнанку Империи перед смертью.

— Разговор, который вы услышите, лейтенант, вам придется забыть, — сообщил Бергштейн, когда они спускались на лифте в подземные этажи филиала. — Можете упомянуть о том, что мы были в ИСБ, но без деталей.

— У меня приказ отчитываться перед майором Вайзманом, сэр, — вежливо возразил Гильермо.

— Считайте, что я отменил этот приказ, — Бергштейн посмотрел строго и почти зло. Лейтенант почувствовал, что «мешается под ногами». — Отвертеться от представителя ИСБ у меня не вышло, но если мы поймем друг друга, недоразумений не случится.

Гильермо кивнул неопределенно. Не рассказывать Вайзману о разговоре? Зачем же тогда вообще брать с собой свидетеля?

— Не будьте дураком, Фрейдмен, — нахмурился аристократ. — Мне необходимо действовать с санкции ИСБ. Вы — мой пропуск. Я хочу спасти Элджерона не меньше вашего, поэтому прекратите так смотреть на меня. С вами все будет в порядке, а если ухитритесь помочь — подам прошение об улучшении вашего… хм, материального положения. Это понятно?

Гильермо это понятно не было. Он привык к четкой системе чиновников и военных «контрактников». Намеки и оговорки остались за пределами его мира. Гильермо точно знал, за что несет ответственность, что произойдет в случае нарушения субординации. Всегда представлял себе, какой отдел занимается конкретным сегментом дел, всегда понимал, к кому обратиться с вопросами. Бергштейн, вероятно, существовал в другом мире. В мире аристократии, которая никогда не говорила прямо.

Они вышли на последнем этаже. Гильермо успел устать. В коридоре было жарко. Ядро планеты, вероятно, находилось совсем рядом. Система вентиляции шумела так сильно, что у лейтенанта разболелась голова. Бергштейн оставил рядовых у лифта и пошел дальше в сопровождении Гильермо. Двери по обе стороны коридора охранялись автоматической системой. В помещении не было ни души.

Бергштейн выбрал одну из дверей, набрал комбинацию, приложил палец к панели проверки ДНК, дождался сканирования сетчатки и назвал свое имя. Система пропустила их дальше.

— Я буду говорить с заключенным, — зачем-то сказал аристократ. — Он находится здесь за серьезный проступок, но в остальном это надежный человек. Он может помочь нам. Постарайтесь не выводить его из себя, Фрейдмен.

Гильермо хмуро кивнул. Пятьдесят лет в Академии, десять лет в ИСБ, а его основное задание — не вывести из себя заключенного. Чудесное начало.

Пройти в камеру было еще сложней. Система проверяла Бергштейна несколько раз, затем уточнила, кого привел с собой аристократ. После они ждали одобрения центрального сервера. И, наконец, створки открылись, пропустив их в небольшую комнату для посетителей. Здесь стояла пара металлических лавок и столик, а прямо напротив входа была стена сплошного стекла высокой прочности. По ту сторону, свернувшись на полу возле стены, лежал вампир. Когти отросли так, что сомнений в его расовой принадлежности не оставалось. Заключенный неподвижно лежал несколько секунд, а затем Гильермо увидел его стоящим возле стекла. Момент — он лежит у стены, момент — стоит у стекла. Молодой вампир не мог заметить даже намек на движение, все произошло мгновенно.

— Рэйли! — радостно крикнул заключенный, обращаясь к Бергштейну.

— Николас, — генерал улыбнулся.

Гильермо понял, что эти двое хорошо знают друг друга, и невольно почувствовал себя лишним.

— До меня дошли невеселые слухи, — выпалил Николас, горячо и быстро. Иногда Гильермо замечал такое за древними вампирами. Им словно было невероятно сложно существовать в ритме, привычном для других. Они выпадали из времени во всех смыслах. Николас, располагая койкой, металлической раковиной и полинявшим ковром, не мог поддерживать себя в форме, поэтому выглядел отталкивающе, но его внимательные, неподвижные глаза притягивали. Николас когда-то был красив и мог стать красив снова, из чего Гильермо заключил, что знакомый Бергштейна, вероятно, тоже аристократ. Аристократ за решеткой — должно быть, его проступок был поистине чудовищным.

— Слухи верные, — кивнул генерал. — Расскажи, что еще ты слышал.

— Разное, — Николас положил голову на плечо, вывернув шею неестественным для смертного образом. Он был настоящим вампиром из страшных человеческих сказок. В нем было больше жути, чем в серийных убийцах из отчетов ИСБ, хотя он просто стоял по другую сторону стекла от Гильермо и смотрел. — Я слышал, что птенчика хотят убить. Слышал, что это произойдет скоро.

— Ты слышал, кто? — напрямик спросил Бергштейн.

Николас перевел взгляд на Гильермо и долго молчал, разглядывая детали одежды, задержавшись взглядом на кортике, качая головой из стороны в сторону.

— Итан учил тебя, мальчик? — заключенный обратился к Гильермо.

Вспомнив, о чем просил в лифте Бергштейн, Гильермо осторожно кивнул.