Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
510 мин, 52 сек 14794
Вокруг сидели такие же контрактники. Гильермо смотрел на них через призму открывшегося нового мира, к которому приблизился за истекшие сутки на несколько очень широких шагов. Все прежние планы казались в такой перспективе смехотворными. Что ему светит? Место майора Вайзмана, которого пустили в утиль, как только кому-то там наверху приспичило проверить, все ли в порядке с ненаглядным Элджероном? Гильермо думал об Империи и о том, насколько одни вампиры в ней отличались от других. Для таких, как Николас или Дориан, существа вроде Гильермо были даже не муравьями, а крошечными точками. Лишенными всякого смысла в разрезе эпох.
Он думал о том, что когда-то, еще до создания Империи, люди представляли для небольших групп вампиров настоящую угрозу. Что они могли бы поделать теперь? Восстания, требования террористов — все это казалось глупой шуткой в мире, где такие, как Дориан, добровольно сидели под домашним арестом. Мир показался Гильермо абсурдным и нелепым, и с этой мыслью он забылся тревожным сном, вспоминая бесконечную череду лиц, увиденных сегодня.
«Хорошо спится, мальчик?» — сквозь сон он услышал знакомый голос. Это было странно и… страшно. Гильермо попытался проснуться, но сон не отпускал, медленно превращаясь в липкий кошмар.
«Кто вы?»
«Мы виделись недавно», — сказал голос. Слова звучали сразу в голове, и от этого создавалось ощущение, что мозг Гильермо просверлили насквозь.
«Что вам надо?»
«Деловой подход — уважаю», — голос усмехнулся, разрывая черепную коробку волнами адской боли. — «Твой Бергштейн собирается убить Элджерона, если ты сам еще не понял этого. Как только ему не нужен будет твой значок ИСБ, он убьет тебя, не оставив даже горстки пепла. У него есть имя, но почти нет связей. Его группе сели на хвост, и он мечется, как рыба, выпрыгнувшая на корку льда посреди весны».
Гильермо пытался обхватить голову руками, но руки спали, в отличие от его сознания, и бесполезно было заставлять их облегчить боль хоть на секунду. Загадочному голосу, казалось, чужие страдания важны не были.
«Завтра он пойдет к одному вампиру, моему старинному приятелю. Мне нужно передать ему послание. Возьми бумагу и грифельный карандаш. В ИСБ у интендантов этого добра навалом. Напиши на бумаге»174087«и передай ее».
Мозг горел, сознание цеплялось за обрывки боли, но постепенно превращалось в желе из обрывочных мыслей. Гильермо не понимал ни слова.
«Запомни,»174087«— теперь это код от твоей жизни».
Голос замолчал, и тиски, сжимавшие мозг лейтенанта, отступили. Он смотрел на потолок казармы и там, грубо наваленные кровью, светились цифры: «174087». Гильермо моргнул — цифры исчезли с потолка. Но сознание успешно зафиксировало их.
Лейтенант с гудящей от пережитого головой уселся на койку и посмотрел на стрелку часов — прошло несколько секунд с того момента, как он лег. Ему приснилось даже размышление о пропасти между аристократами и контрактниками? Гильермо тряхнул головой, с трудом встал с койки и пошел в отдел снабжения. Сознание подсказывало подходящие поводы, и когда он говорил запрос интенданту, его голос звучал уверенно и ровно, хотя внутри все тряслось от страха.
Пугало не только то, что было сказано, пугало то, как это было сказано. Гильермо не представлял себе, кто именно пробрался ему в мозг, но ясно было, что этот голос он уже слышал в реальности. Когда? Сегодня? Несколько десятков лет назад? Различать голоса без участия ушей оказалось сложней, чем он представлял себе «в теории».
— На тебе лица нет, — заметил Вайзман, когда Гильермо явился с докладом, — совсем паршиво, да?
— Да, — кивнул Гильермо и поспешно добавил, — да, сэр.
— Да забудь уже, — отмахнулся майор. — Так и знал, что поганца какого-нибудь приставят. Что-нибудь удалось выяснить?
— Простите, сэр, — Гильермо виновато опустил взгляд. Не по уставу — но так врать получится убедительней. — Не могу сказать, сэр.
— Понятно все с тобой, вали отсюда! — разозлился Вайзман, рассчитывавший непонятно на что.
Гильермо шел к Бергштейну, и у него в нагрудном кармане лежала крошечная записка с последовательностью цифр. Страх парализовал все мысли, и лейтенант брел автоматически, используя навыки, которые привили ему в Академии. Приветствие, отдать честь, доложить о готовности, занять место, слушать дальнейшие распоряжения.
— Сегодня мы посетим дворец, — сообщил Бергштейн. С утра от него разило кровью еще сильней, и Гильермо было противно. Жрет каждый день по человеку, а такие, как Дориан и тот же Николас сидят на пайках еще хуже тех, что дают лейтенанту. Но информация о дворце все же была существенной. После всего пережитого Гильермо удивлялся вяло, но перспектива увидеть место, где живет Он, была все равно заманчивой.
Дворец был роскошен, но не удивлял. Изображения венца архитектуры Столицы вешали во всех кабинета ИСБ. Гильермо знал название каждой башни, всех этажей на грави-подушках. Мог наизусть рассказать историю каждой пристройки. Для него дворец был музейной диковинкой, и только.
Он думал о том, что когда-то, еще до создания Империи, люди представляли для небольших групп вампиров настоящую угрозу. Что они могли бы поделать теперь? Восстания, требования террористов — все это казалось глупой шуткой в мире, где такие, как Дориан, добровольно сидели под домашним арестом. Мир показался Гильермо абсурдным и нелепым, и с этой мыслью он забылся тревожным сном, вспоминая бесконечную череду лиц, увиденных сегодня.
«Хорошо спится, мальчик?» — сквозь сон он услышал знакомый голос. Это было странно и… страшно. Гильермо попытался проснуться, но сон не отпускал, медленно превращаясь в липкий кошмар.
«Кто вы?»
«Мы виделись недавно», — сказал голос. Слова звучали сразу в голове, и от этого создавалось ощущение, что мозг Гильермо просверлили насквозь.
«Что вам надо?»
«Деловой подход — уважаю», — голос усмехнулся, разрывая черепную коробку волнами адской боли. — «Твой Бергштейн собирается убить Элджерона, если ты сам еще не понял этого. Как только ему не нужен будет твой значок ИСБ, он убьет тебя, не оставив даже горстки пепла. У него есть имя, но почти нет связей. Его группе сели на хвост, и он мечется, как рыба, выпрыгнувшая на корку льда посреди весны».
Гильермо пытался обхватить голову руками, но руки спали, в отличие от его сознания, и бесполезно было заставлять их облегчить боль хоть на секунду. Загадочному голосу, казалось, чужие страдания важны не были.
«Завтра он пойдет к одному вампиру, моему старинному приятелю. Мне нужно передать ему послание. Возьми бумагу и грифельный карандаш. В ИСБ у интендантов этого добра навалом. Напиши на бумаге»174087«и передай ее».
Мозг горел, сознание цеплялось за обрывки боли, но постепенно превращалось в желе из обрывочных мыслей. Гильермо не понимал ни слова.
«Запомни,»174087«— теперь это код от твоей жизни».
Голос замолчал, и тиски, сжимавшие мозг лейтенанта, отступили. Он смотрел на потолок казармы и там, грубо наваленные кровью, светились цифры: «174087». Гильермо моргнул — цифры исчезли с потолка. Но сознание успешно зафиксировало их.
Лейтенант с гудящей от пережитого головой уселся на койку и посмотрел на стрелку часов — прошло несколько секунд с того момента, как он лег. Ему приснилось даже размышление о пропасти между аристократами и контрактниками? Гильермо тряхнул головой, с трудом встал с койки и пошел в отдел снабжения. Сознание подсказывало подходящие поводы, и когда он говорил запрос интенданту, его голос звучал уверенно и ровно, хотя внутри все тряслось от страха.
Пугало не только то, что было сказано, пугало то, как это было сказано. Гильермо не представлял себе, кто именно пробрался ему в мозг, но ясно было, что этот голос он уже слышал в реальности. Когда? Сегодня? Несколько десятков лет назад? Различать голоса без участия ушей оказалось сложней, чем он представлял себе «в теории».
— На тебе лица нет, — заметил Вайзман, когда Гильермо явился с докладом, — совсем паршиво, да?
— Да, — кивнул Гильермо и поспешно добавил, — да, сэр.
— Да забудь уже, — отмахнулся майор. — Так и знал, что поганца какого-нибудь приставят. Что-нибудь удалось выяснить?
— Простите, сэр, — Гильермо виновато опустил взгляд. Не по уставу — но так врать получится убедительней. — Не могу сказать, сэр.
— Понятно все с тобой, вали отсюда! — разозлился Вайзман, рассчитывавший непонятно на что.
Гильермо шел к Бергштейну, и у него в нагрудном кармане лежала крошечная записка с последовательностью цифр. Страх парализовал все мысли, и лейтенант брел автоматически, используя навыки, которые привили ему в Академии. Приветствие, отдать честь, доложить о готовности, занять место, слушать дальнейшие распоряжения.
— Сегодня мы посетим дворец, — сообщил Бергштейн. С утра от него разило кровью еще сильней, и Гильермо было противно. Жрет каждый день по человеку, а такие, как Дориан и тот же Николас сидят на пайках еще хуже тех, что дают лейтенанту. Но информация о дворце все же была существенной. После всего пережитого Гильермо удивлялся вяло, но перспектива увидеть место, где живет Он, была все равно заманчивой.
Дворец был роскошен, но не удивлял. Изображения венца архитектуры Столицы вешали во всех кабинета ИСБ. Гильермо знал название каждой башни, всех этажей на грави-подушках. Мог наизусть рассказать историю каждой пристройки. Для него дворец был музейной диковинкой, и только.
Страница 53 из 145
