Сегодня ночью — Чемош, а здоровский ты мужик. — устало проговорил Петрович. Устало кивнул…
9 мин, 26 сек 16159
Следователь снова что-то пометил:
— Угу, явное самоубийство.
Жаль что расследования не будет, впрочем со мной в последнее время и так полно висяков в городе появилось. Хорошие и умелые строители мрут как мухи. Кому охота возится с еще одним, в принципе не раскрываемым преступлением. Что-бы обвинить нечисть, нужно сначала признать существование этой самой нечестии.
Сегодня утром После я был уже облачен в медицинский халат, зашивая рану на боку. Крови вытекло много, и пришлось довольно долго и тщательно оттирать.
Работы было много, скальпель проделал ровный прорез от виска к виску.
На секунду я мечтательно вспоминал свою работу зарубежом. Какие там качественные пилы для черепа были. А здесь… Обвел взглядом полупустое помещение, даже холодильника нормального нету.
Пока наслаждался воспоминаниями, распатором сдвигал кожу с черепа. Теперь Геннадий, будто надел красную шапочку — мехом внутрь.
Вынутый мозг осматривается на предмет кровоизлияний. Конечно же ничего не обнаруживается.
Довольно глупо пытаться узнать причину смерти человека, которого самолично убил.
Пока мозг отмыкает в стальной посудине, приступаю к груди.
Разрез, еще разрез. Две полосы образуют клин. И от точки соприкосновения проводится еще одна линия. В итоге выходит буква Y.
Срезанные ребра.
Вынутый кишечник, печень с глубокой рваной раной.
Невероятно светлая печень.
«А пациент при жизни был не дурак выпить. Здоровое сердце и чистая аорта, и белесая печень.»
Через по часа копания во внутренностях меня отрывает от работы звон будильника.
Отбросил на стол реберный нож и тяжело вздохнул.
«Устал».
Стерев пот со лба (окровавленные перчатки при этом оставили на коже липкий кровавый отпечаток), отправился отключать его.
Работа в морге сильно выматывает — бывает уснешь, и не заметишь как смена новая придет.
Приходиться заводить.
Обожаю эту работу, здесь я еще ближе к своим любимцам.
Как приятно наполнять легкие водой, а после протыкать их медицинской иглой, вот бывало проделываешь дыру и гадаешь, пузырьки будут или не будут, был ли воздух в легких или не был, сам утонул или нет… Порезанные органы набиваются обратно в брюхо, туда-же идет и мозг. Если запихнуть обратно в черепушку, то его расплавит от жары и он будет вытекать через уши и ноздри. Так что пусть лучше в грудной клетке полежит, сохраннее будет.
Немного формалина и все готово.
Колотый удар острым предметом в область печени — пишу в слух проговаривая — смерть от кровопотери и болевого шока.
Но вот, рана зашита, швы скрыты.
Работа на сегодня завершена.
Как-же мало платят, работал бы все время здесь, среди этих прекрасных мертвых тел.
А так приходиться еще и подрабатывать на пол ставки… Сегодня вечером Скрываем швы, как же я топорно сработал!
Наверно устал в последнее время, да и если честно со «своими» в городском морге я всегда работаю слегка халатно. Чуть позже их привозят в похоронное бюро и можно развернутся уже во всю! Хотя это конечно не оправдание, я и в правду слишком топорно сработал. Стежки кривые… Может и вправду в последнее время перерабатываю? Голова немного болит и порой зрение меркнет.
«Совсем со своим замком забегался! Скоро без сил рухнешь, добегаешься!» Еще раз придирчиво оглядел тело.
Конечно с одной стороны ему только в ящик, но вот с другой… Немного тоника, блеска, пудры.
— Как живой! — всплескиваю руками.
— сколько экспрессии! Это мой шедевр!
Помощник, зажимая рот хохочет, я лишь сдержанно улыбаюсь.
— А вот случай был — делиться помощник — вчера дождь шел, ну и девчонка черненькая такая, в мокрой майке и коротенькой юбочке забежала. Ну, я подхожу, весь из себя, типа король царства мертвых, ну круто так… и спрашиваю — что-то желаете? Ну подцепить ее хотел, а что девчонка симпатичная немного.
— А она? — эту историю он рассказывает уже наверно в пятый раз, девушка меняет цвет волос, одежду, дождь заменяется на снег… и прочие элементы охотничьих историй которые с каждым пересказом все фантастичней.
— Говорит: жить желаю!
Смеемся мы синхронно.
В этой работе юмор это то, что помогает не рехнуться.
Хлопаю по щеке мертвеца.
— Ну вот, теперь ты настоящий красавчик.
Прораб словно живой не моргая смотрит на меня.
«А вот это уже очень хорошая работа, я молодец!» — себя не похвалишь, никто не похвалит.
Сегодня ночью Ночью, я копаю.
Утром уложил гроб в землю, прослушал вместе с его малочисленными родственниками речь об упокоении души.
Я и гробовщиком подрабатываю, в конце-концов хочется жить ни в чем не урезая свои желания.
А вот ночью я капаю.
Несколько минут очень неспешного ковыряния в промерзшей земле, лопата бьется о крышку гроба.
Вбиваю лезвие лопаты в крышку не очень прочного гроба, который продал его родне в своем магазинчике ритуальных товаров. Нахваливал его умело, как один из самых лучших и дешевых гробов.
Дсп и фанера легко разлетаются в щепы, хватаю под мышки тело, вытаскиваю на поверхность.
Хороший костюмчик, еще носить долго можно. А вот ботинки типа «холодная нога» недолговечны, из картона вообще плохие подошвы.
— Угу, явное самоубийство.
Жаль что расследования не будет, впрочем со мной в последнее время и так полно висяков в городе появилось. Хорошие и умелые строители мрут как мухи. Кому охота возится с еще одним, в принципе не раскрываемым преступлением. Что-бы обвинить нечисть, нужно сначала признать существование этой самой нечестии.
Сегодня утром После я был уже облачен в медицинский халат, зашивая рану на боку. Крови вытекло много, и пришлось довольно долго и тщательно оттирать.
Работы было много, скальпель проделал ровный прорез от виска к виску.
На секунду я мечтательно вспоминал свою работу зарубежом. Какие там качественные пилы для черепа были. А здесь… Обвел взглядом полупустое помещение, даже холодильника нормального нету.
Пока наслаждался воспоминаниями, распатором сдвигал кожу с черепа. Теперь Геннадий, будто надел красную шапочку — мехом внутрь.
Вынутый мозг осматривается на предмет кровоизлияний. Конечно же ничего не обнаруживается.
Довольно глупо пытаться узнать причину смерти человека, которого самолично убил.
Пока мозг отмыкает в стальной посудине, приступаю к груди.
Разрез, еще разрез. Две полосы образуют клин. И от точки соприкосновения проводится еще одна линия. В итоге выходит буква Y.
Срезанные ребра.
Вынутый кишечник, печень с глубокой рваной раной.
Невероятно светлая печень.
«А пациент при жизни был не дурак выпить. Здоровое сердце и чистая аорта, и белесая печень.»
Через по часа копания во внутренностях меня отрывает от работы звон будильника.
Отбросил на стол реберный нож и тяжело вздохнул.
«Устал».
Стерев пот со лба (окровавленные перчатки при этом оставили на коже липкий кровавый отпечаток), отправился отключать его.
Работа в морге сильно выматывает — бывает уснешь, и не заметишь как смена новая придет.
Приходиться заводить.
Обожаю эту работу, здесь я еще ближе к своим любимцам.
Как приятно наполнять легкие водой, а после протыкать их медицинской иглой, вот бывало проделываешь дыру и гадаешь, пузырьки будут или не будут, был ли воздух в легких или не был, сам утонул или нет… Порезанные органы набиваются обратно в брюхо, туда-же идет и мозг. Если запихнуть обратно в черепушку, то его расплавит от жары и он будет вытекать через уши и ноздри. Так что пусть лучше в грудной клетке полежит, сохраннее будет.
Немного формалина и все готово.
Колотый удар острым предметом в область печени — пишу в слух проговаривая — смерть от кровопотери и болевого шока.
Но вот, рана зашита, швы скрыты.
Работа на сегодня завершена.
Как-же мало платят, работал бы все время здесь, среди этих прекрасных мертвых тел.
А так приходиться еще и подрабатывать на пол ставки… Сегодня вечером Скрываем швы, как же я топорно сработал!
Наверно устал в последнее время, да и если честно со «своими» в городском морге я всегда работаю слегка халатно. Чуть позже их привозят в похоронное бюро и можно развернутся уже во всю! Хотя это конечно не оправдание, я и в правду слишком топорно сработал. Стежки кривые… Может и вправду в последнее время перерабатываю? Голова немного болит и порой зрение меркнет.
«Совсем со своим замком забегался! Скоро без сил рухнешь, добегаешься!» Еще раз придирчиво оглядел тело.
Конечно с одной стороны ему только в ящик, но вот с другой… Немного тоника, блеска, пудры.
— Как живой! — всплескиваю руками.
— сколько экспрессии! Это мой шедевр!
Помощник, зажимая рот хохочет, я лишь сдержанно улыбаюсь.
— А вот случай был — делиться помощник — вчера дождь шел, ну и девчонка черненькая такая, в мокрой майке и коротенькой юбочке забежала. Ну, я подхожу, весь из себя, типа король царства мертвых, ну круто так… и спрашиваю — что-то желаете? Ну подцепить ее хотел, а что девчонка симпатичная немного.
— А она? — эту историю он рассказывает уже наверно в пятый раз, девушка меняет цвет волос, одежду, дождь заменяется на снег… и прочие элементы охотничьих историй которые с каждым пересказом все фантастичней.
— Говорит: жить желаю!
Смеемся мы синхронно.
В этой работе юмор это то, что помогает не рехнуться.
Хлопаю по щеке мертвеца.
— Ну вот, теперь ты настоящий красавчик.
Прораб словно живой не моргая смотрит на меня.
«А вот это уже очень хорошая работа, я молодец!» — себя не похвалишь, никто не похвалит.
Сегодня ночью Ночью, я копаю.
Утром уложил гроб в землю, прослушал вместе с его малочисленными родственниками речь об упокоении души.
Я и гробовщиком подрабатываю, в конце-концов хочется жить ни в чем не урезая свои желания.
А вот ночью я капаю.
Несколько минут очень неспешного ковыряния в промерзшей земле, лопата бьется о крышку гроба.
Вбиваю лезвие лопаты в крышку не очень прочного гроба, который продал его родне в своем магазинчике ритуальных товаров. Нахваливал его умело, как один из самых лучших и дешевых гробов.
Дсп и фанера легко разлетаются в щепы, хватаю под мышки тело, вытаскиваю на поверхность.
Хороший костюмчик, еще носить долго можно. А вот ботинки типа «холодная нога» недолговечны, из картона вообще плохие подошвы.
Страница 2 из 3
