Ведь это называется «любовь»

Его руки скользят по моим волосам, по спине, вызывая волны сладкой дрожи и вытесняя противный липкий холод. Он прижимает меня ближе, и я чуть откидываю голову, заглядывая в серые глаза.

— Не буду спрашивать, почему он так поступил… Что бы там ни было, он не имел на это права.

— Он не приветствует моё общение с людьми, принадлежащими к сексуальным меньшинствам, — пожимаю плечами.

— Это не повод бить собственного ребёнка! — возражает Ваня, аккуратно проводя пальцем по нижней губе. — Убил бы, урода, честное слово…

Внутри что-то натягивается и дрожит. Это странное предвкушение чего-то хорошего, хотя ещё час назад мне казалось, будто в жизни не осталось ничего, что может вызвать во мне такое ощущение.

— Вань, почему ты приехал, а? Мы с тобой знакомы всего ничего… И потом, как же твоя любимая? Она не будет ревновать, когда узнает, что ты сорвался к другой?

Он фыркает как-то насмешливо, приводя меня этим в замешательство. Чуть наклоняется, легко целуя переносицу и качает головой, будто я — глупенький ребёнок, который не понимает очевидных вещей. А я, кажется, действительно, многого не понимаю. Но отчаянно хочу, потому даже когда Наташа зовёт нас обедать, не пускаю его, обнимая крепче, и требовательно заглядываю ему в лицо:

— Ответь!

— Что ты хочешь услышать?

Вот же книжный червь противный! Что я хочу услышать?! Что ты мечтаешь о нашей свадьбе и куче детишек, блин! Не понятно, что ли?!

— Правду.

— Правду… что ж. С чего ты взяла, что моя любимая и та, кого я сейчас обнимаю — разные люди, а? — Ваня хитро улыбнулся и выпутался из моих цепких объятий, пока я с ошарашенным лицом переваривала поступившую информацию.

— Уваров! Уваров, стой, кому говорят! — возмущённо завопила я, когда этот сероглазый хмырь скрылся в коридоре. — Я с тобой ещё не закончила!

— Конечно, конечно… Всё ещё только начинается, — рассмеялся он в ответ уже из коридора. — Идём обедать, не хорошо заставлять хозяев ждать.

Когда я, красная как рак, появилась на пороге кухни, все, находящиеся тут, с одинаковым лукавым весельем посмотрели на меня, а я не знала, куда себя деть от переполняющего счастья и смущения. Уселась за стол, присоединяясь к остальным, и уставилась в тарелку, чувствуя, как начинают гореть ещё и кончики ушей.

— Я тебя пристукну, Ванечка, — многообещающе прошипела я, бросая на этого невыносимого ботаника косой взгляд.

Он в ответ состроил невинно-обиженное выражение лица, наклонился и прошептал на ухо:

— Устроим семейные разборки позже? Мы обязательно обо всём поговорим. Наедине, когда нам никто не будет мешать. Хорошо?

Я снова согласно кивнула, сдерживая сладкую, но отчего-то немного нервную дрожь, когда он произнёс «наедине» и мы приступили к еде.

Надо ли говорить, что семейный обед в ресторане не состоялся? И слава Богу…

Дмитрий.

Я задумчиво гипнотизировал взглядом фонарный столб за окном кабинета, пытаясь уложить в голове всё произошедшее за последние дни. Честное слово, скажи мне кто раньше, что всё обернётся так, я бы рассмеялся в лицо этому человеку и сказал бы, что ничего такого быть просто не может… Но, как оказалось, дети бывают похожи на родителей куда сильнее, чем мне думалось.

— Дмитрий Андреевич, звонил Шабанов, он просил вас выделить ему время для встречи, — в кабинет заглянула Алла.

— Скажи ему, что сегодня не получится. У меня есть крайне важное дело, — ответил я, даже не взглянув на свою помощницу.

Но даже не глядя, я почувствовал, как она прожгла меня удивлённым и обеспокоенным взглядом. Правда, вопросов задавать не стала, за что я был ей очень признателен. Аллу я уважал и ценил, как ценного сотрудника. Доверял ей, потому не думаю, что смог бы скрыть причину своего состояния, если бы ей вдруг приспичило устроить допрос.

Дверь за женщиной с тихим щелчком закрылась, и я снова позволил мыслям потечь немного сумбурным потоком.

Как же так вышло, что мой родной сын влюбился… во второго родного сына? Как получилось, что я не уследил за этим и не заметил с самого начала?

Вздохнул, потёр пальцами лоб.

Я знаю, что любой родитель на моём месте устроил бы грандиозный скандал, постарался бы их разлучить, запретил бы видеться, а если не помогло — пригрозил бы тем, что сын ему больше не сын и пусть валит на все четыре стороны. У меня была проблема двойная. И я понимал, что я не могу сказать такое им обоим. К тому же… кто ещё мог оказаться в похожей ситуации? Это случай один на миллион…

Из меня всегда был не шибко хороший отец, я это прекрасно понимал. Верным мужем назвать тоже не получалось, что поделать. Но поступать так с Киром и Игорем было бы просто свинством с моей стороны. Свинством, которое не прибавит мне авторитета в их глазах… Да и, чего скрывать… это была бы эгоистичная и мелочная месть за то, что мне повезло меньше…

Я с самого начала знал, что Кир пошёл в меня гораздо сильнее, чем Игорь. Хоть внешне они и были очень похожи, характер у Игорька был свой собственный, а вот Кирилл — копия меня. Даже не знаю, хорошо это или плохо… Впрочем, как есть. Не переделать.