Ведь это называется «любовь»

Встрёпанный, заспанный, в одних спортивных штанах он тут же заставил меня пожалеть о том, что я сегодня вообще проснулся.

— Обязательно расхаживать передо мной в таком виде? — прошипел я, злясь на это великовозрастное дитя, которое явно провоцировало меня совершенно осознанно.

— Я так сплю, — развёл руками Олег. — Извини, застёгиваться с утра на все пуговицы не в моей привычке. И что тебе не нравится в этом обращении?

— Всё не нравится. Тебе не десять лет, — хмуро сообщил я.

Брат уселся на диванчик, откинул голову и что-то нечленораздельно промычал. Я лишь вздохнул, подавляя нервную дрожь от вида его шеи и обнажённого торса. Вот мелочь… как был говнюком, так и остался… не важно, что любимым.

— Буду звать тебя «обожаемый старший брат», — хмыкнуло это светловолосое чудовище, когда я отошёл к столу и принялся наливать нам кофе.

— Твоя фантазия поражает размахом, — фыркнул я в ответ. — А ещё варианты есть?

— Драгоценный. Милый. Очаровательный.

— О, заткнись, пока я тебя кипятком не облил.

— Любимый?

Рука, держащая чайник, дрогнула, и немного воды выплеснулось на стол.

— Ты кретин.

— Я знаю. Но мне так нравится тебя дразнить, ничего не могу с собой поделать.

— Олег… я не знаю, как тебе втолковать одну простую вещь… это ни черта не смешно! — я с грохотом вернул чайник на плиту и резко развернулся, тут же оказываясь нос к носу с братом.

— Прости.

— Катись… даже видеть тебя не хочу, — честно высказал я, что вертелось на языке.

— Ты это не серьёзно. Я же вижу.

— Вообще-то именно сейчас я серьёзен как никогда, — тяжело вздохнул, понимая. Что убедить его в этом всё равно не выйдет. — Твой кофе. Пей и молчи.

Снова оказавшись у окна с ароматным напитком в руках, я честно попытался успокоиться и переварить всё, что сейчас тут произошло. Да, тяжело это, когда о твоих чувствах знает объект этих самых чувств. Ну да ладно, никуда не деться.

— Дим?

— Чего тебе, печаль моей селезёнки?

— А что сразу печаль? Я — радость!

— Слава богу, что эта радость сваливается на меня редко, — скептично ответил я. — Чего хотел?

— Что у Кира и Игоря за отношения?

Чёрт.

— Обычные отношения.

— Ты уж прости, но я не думаю, что обычно братья занимаются сексом…

Я подавился очередным глотком кофе. Вовсе не из-за того, что был удивлён самим фактом того, что мои сыновья спят друг с другом. А тем, что именно сейчас это случилось… неужели помирились? Как-то не сразу пришло в голову, что Олегу бы лучше об этом не знать.

— Они что, так громко это делали? — я невольно смутился, но всё равно рассмеялся невольно над ошарашенным лицом брата. — Расслабься. Всё нормально.

— Считаешь?

— О, не надо только мне мораль читать. Я, может, не лучший отец, но, по крайней мере, тут я не сделал ни одной ошибки. Если это ненормально для кого-то там — это его личные проблемы. Врагом своим детям я становиться не собираюсь.

Олег смотрел на меня внимательно и очень долго.

— Странно… это что, передаётся на генетическом уровне? — наконец, спросил он.

— Судя по всему. Поверь мне, я сначала тоже был в шоке. Но потом как-то свыкся. Главное, что бы им было хорошо. К тому же они не малые дети, чтобы учить их уму разуму.

— Тебя это задевает, да? — мне показалось или в голосе брата прозвучали виноватые нотки?

— Задевает?

— Кир с Игорем. Чувства ведь взаимны?

— Взаимны, — ответил тихо, понимая, куда он клонит. — Они — это совсем другое, Олег.

— Чем же они отличаются от нас?

— Хотя бы тем, что не выросли друг с другом! Чёрт… ну о чём мы снова? Ты можешь оставить эту тему в покое и поговорить со мной о погоде, а?

— Дим, ты извини, но не могу. Меня беспокоит это. Ведь ты мне не чужой. Понимаешь? Совсем не чужой! — он поднялся порывисто и парой шагов преодолел расстояние между нами. — Как я могу просто забить на то, что ты…

— «Что я» что? Я с этим живу всю свою жизнь, так чего меня теперь жалеть надумал? Поздновато как-то.

— Не злись, я просто понятия не имею, как себя вести, — выдохнул Олег, утыкаясь лбом мне в плечо.

Я вымученно вздохнул, отставил чашку с кофе и взлохматил его и без того торчащие в разные стороны пряди. Обнял, похлопав по спине:

— Веди себя, как вёл все эти тридцать пять лет.

— Можно тебя поцеловать?

— Ты совсем тронулся умом?!

— Нет… я же раньше тебя целовал, забыл?

— Олег, ты снова за своё?! Ты уже не ребёнок.

— Спасибо, папочка, я помню… и хватит прожигать меня взглядом Медузы Горгоны, я в камень не превращусь.

— Очень жаль… Убери руки…

Я бы сказал ещё много всего и не очень лицеприятного, но этот упёртый баран уверенно притянул меня за шею и поцеловал. Твою мать… Сердце, и так колотившееся рядом с ним, как безумное, сейчас подскочило к самому горлу и попыталось проломить дыру в груди, так ему хотелось выскочить не свободу.