Ведьмин дар

За окном был обычный зимний вечер. Уличный фонарь, кривой, сгорбленный, как дед Матвей, что живёт в угловой квартире, лениво освещал крохотную часть дороги. Пушистыми хлопьями шёл снег.

У подъезда время от времени останавливались машины. Люди поодиночке, оглядываясь по сторонам, мелькали в подъездную разбитую дверь словно тени.

— Сука! — вслух выругалась Жанна и подняла голову к потолку. От ненависти к соседке её бросило в жар. Ишь, курва старая, пристроилась. Сидела бы в своей деревне, не отсвечивала, не мешала бы своим существованием добрым людям. Нет, видите ли, ей в деревне зимой сложно, из колодца водицы не испить.

Жанна сняла чайник с плиты и рассержено плеснула кипяток в кружку. Насыпала растворимый кофе, от злости не заметила, как вместо сахара жахнула в кружку соли.

Хлебнула солёную жижу, сплюнула и разразилась тирадой:

— Тьфу, старуха проклятая, ей на том свете прогулы рисуют, а она всё небо коптит, — Жанна вылила из кружки кофе и налила кипяток снова.

По стене весело пробежали широкие лучи света. Жанна экономила на освещении и без надобности свет в квартире не включала. Да и наблюдать за входящими так удобнее. Ты всех видишь, а тебя никто.

— О, кто-то на нехилой машинке пожаловал, — произнесла вслух Жанка и метнулась к наблюдательному пункту.

Из подъехавшего внедорожника вышел широкоплечий, высокий мужчина. Он обошёл машину и помог выйти из неё изящной барышне в шикарной шубке.

В руках у молодой женщины был огромный букет белых роз.

Пара вошла в подъезд, Жанка метнулась к входной двери квартиры, приоткрыла её и приложилась ухом.

— Александра Петровна, душа моя, — радостно, но со слезами в голосе, произнесла посетительница.

— Спасибо Вам огромное! Если бы не Вы!

— Ну, что ты, дитя моё, встань сейчас же! Удумала чего! — ворчливо, по — доброму отозвалась соседка сверху.

— Проходите, проходите.

Дверь сверху лязгнула и захлопнулась. Больше Жанка ничего не услышала.

— У, ведьма проклятая, — погрозила Жанка кулаком в потолок.

— Чтоб тебя черти на том свете живьём на костре жарили.

Она вернулась было в кухню, хлебнула остывший кипяток из кружки, чертыхнулась, вылила воду в раковину.

Поставила чайник на плиту, закурила. Пристроилась у окна, ей хотелось посмотреть на ту пару, когда они будут выходить от старухи.

Как вдруг она почуяла запах гари. Оглянулась, а прихватка, которой чайник брала, сползла к краю плиты и дымит. Жанка потянулась, открыла форточку, чтобы проветрить комнату от удушливого дыма, который быстро распространялся по всей кухне.

Морозный воздух ворвался в квартиру. Тлеющая ткань резко вспыхнула огнём.

Жанка голыми руками схватила чайник, сбросила крышку и залила огонь водой. Скинула прихватку на пол, затоптала ногами.

Пока она расправилась с огнём, пары и след простыл. Кривой фонарь освещал пустую дорогу, а снег успел запорошить следы от стоявшего тут ещё недавно внедорожника. Будто ничего и не было.

Жанка закрыла форточку, отправилась в ванную и тут увидела своё отражение в зеркале. Взмокшая, на красном лице чёрные полосы от горелой тряпки, волосы торчком, страсть да и только.

Женщина стиснула зубы, открыла кран и с остервенением принялась смывать с себя грязь.

Ворочаясь в постели, долго не могла уснуть. Её терзала сама мысль о том, что к бабке люди ходят, как к идолу на поклон. Да не просто так ходят, а носят этой старой курве и сырым, и варёным.

Сверху раздался легкий мерный стук. Бабка бродила по квартире, опираясь на клюку. И хоть наконечник у клюки был резиновый, Жанка слышала каждый шаг старухи, он отдавался у неё в ушах гулким эхом.

Она прикрыла голову подушкой.

— Нет, это невозможно, — произнесла она со злобой.

— Надо что-то делать… Дошлёпала до кухни, открыла навесной шкафчик, вытащила из него пузырек с успокаивающей микстурой, отхлебнула прямо из горлышка.

Прокашлялась. И тут на неё словно озарение сошло — в голове мелькнула удивительная мысль. Сон, как рукой сняло.

Жанка закурила, села за стол, задумалась, собирая всё увиденное, услышанное в единую картину. В этом забытом богом районе города, на выселках, в старом двухэтажном доме с деревянными лестницами она жила с самого рождения. Мать родила девочку от заезжего командировочного, который растворился на просторах родины, даже не зная, что успел наследить.

Мать назвала дочь Снежаной, ей очень хотелось, чтобы у девочки было красивое, необычное имя. Только вот с фамилией Подкорытова имя плохо сочеталось.

Девочка имени своего стеснялась, оно вызывало у неё неприязнь, отвращение. Да и какая из неё Снежана? Редкие непослушные волосы, которые вечно торчали в разные стороны, опухшие веки с белёсыми ресницами, покрасневшие глаза и сопливый нос (особенно по весне) — у девочки выявили аллергию на пыльцу растений.

Изяществом и манерами Жанна (так она представлялась с некоторых пор) тоже не отличалась.

Мать старалась угодить дочери, растила её, свою кровиночку, не отказывая ни в чём. И дочь выросла эгоистичной, наглой, грубой, не умеющей сочувствовать, сопереживать, кому бы то ни было.