Великая честь

Майрон плавно, каким-то текучим движением, приблизился к орку и нежно поцеловал его, проникая ловким язычком ему в рот; в мыслях Болдога пронеслось, что он целует губы, которые только что прикасались к члену Темного Властелина, но рука Саурона уже ласкала его стремительно твердеющий член, и орк, застонав, подмял под себя любовника и привычным движением раздвинул ему ноги. Майрон откинулся на серые простыни, его волосы полыхнули на них еще ярче; он притянул к себе Болдога и сам насадился на его член, трогательно и как-то обреченно всхлипнув — эта его покорность, неожиданная для «первого после Темного Властелина», всегда безумно заводила Болдога… Орк запоздало спохватился, что это не слишком осмотрительно с его стороны — трахать фаворита Мелькора на глазах самого Темного Властелина, но Майрон вовлекал его во все убыстряющийся ритм, и вскоре Болдогу уже было не до размышлений: теперь он не смог бы остановиться, даже если бы сами великие валар вместе со своим воинством ворвались в Ангбанд. Майрон был таким горячим, таким восхитительно узким, таким податливым; Болдог впивался нервными поцелуями-укусами в атласную кожу, приподнимая и насаживая на себя своего покорного любовника, а тот трепетал под ним, и жарко шептал что-то, и красиво откидывал голову, подставляя орку нежную шею… В какой-то момент Болдог вдруг оказался на спине, и Саурон, невнятно простонав что-то вроде «Потерпи немного, моя радость», начал садиться на его член. Орк восхищенно смотрел на своего любовника, который сейчас казался ему живым воплощением неземной красоты: рыжие волосы разметались по плечам, влажные от пота, пушистые длинные ресницы бросают тень на щеки, маленький рот чувственно приоткрыт, даже следы укусов, багровеющие на фарфоровой коже, ничуть не портили его… Майрон лукаво взглянул на завороженного его красотой орка, поднес к губам руку, облизал пальцы и медленно провел ими от своей шеи к соску; Болдог застонал и, схватив Майрона за бедра, с рыком насадил его на свой член так, что он вошел на всю длину… Саурон жалобно вскрикнул, закусил губу — по его подбородку сбежала струйка крови; Болдог, подавшись к нему, жадно слизал кровь с его кожи… Орк чувствовал, что уже близок к оргазму; его движения стали рваными и неровными, изо рта вырывались хриплые стоны, больше похожие на рычание, когда что-то внезапно утянуло Саурона с его члена.

Болдог разочарованно открыл глаза: над ним нависал Мелькор, и что-то изменилось в его черных, как Внемировая Тьма, глазах: в них уже не было равнодушия, появилось нечто новое — что-то, что Болдог не мог определить… Темный Властелин легко, как котенка, поднял Саурона над ложем, а потом так же резко поставил на четвереньки, почти впечатав его лицо в постель. Майрон затравленно оглянулся на своего господина, но, встретившись с ним взглядом, счастливо заулыбался; а Мелькор вдруг дернул его за волосы, заставляя поднять голову, и подтолкнул его к Болдогу. Саурон послушно обхватил губами член орка, и Темный Властелин некоторое время направлял его, удерживая за волосы, а потом одним сильным толчком вошел в него — Майрон шумно втянул в себя воздух и принялся ласкать член Болдога с еще большим рвением. Орку хватило всего нескольких движений — он в последний раз толкнулся в рот любовника, с такой силой, что Саурон начал давиться, и с рычанием излился в него… Уже проваливаясь в блаженное забытье, Болдог видел, как Темный Властелин, подняв к себе лицо Майрона, впивается поцелуем ему в губы, и по их подбородкам стекает сперма… его, Болдога, сперма!