Ростом главный бухгалтер Боря Пронькин был под метр девяносто, белозубый, улыбчивый, с ямочкой на подбородке и роскошной копной рыжеватых волос. Сегодня его называли бы на иностранный манер — мачо, а тогда говорили просто — красавец-мужчина.
Добавить в моё избранное
5 мин, 6 сек 15597
Боря был знаменит тем, что не пропускал ни одной появлявшейся в поле зрения симпатяшки. Рано или поздно все они оказывались в его постели. Причём Пронькину было наплевать, замужем красотка или нет. «Орогаченные» супруги пробовали Борю бить, но быстро бросали это дело: красавец-мужчина три раза в неделю ходил в клуб, где занимался тяжёлой атлетикой. Железки, которые он поднимал над головой, обычный мужчина с трудом от пола отрывал. Так что мстители за поруганную честь рисковали остаться покалеченными.
При этом Пронькин был ценным специалистом. Иначе не назначили бы его в 32 года главным бухгалтером огромного металлургического завода, где трудились несколько тысяч человек.
Шёл 1936-й. Через год по стране прокатится цунами репрессий, 80 процентов руководителей крупных предприятий пойдут в лагеря как враги народа, не избежит этой участи и директор Красносулинского завода. А вот Борю Пронькина волна пощадит. Органы посчитают, что у мужчины, интересующегося лишь цифрами, бабами и спортом, нет в голове места для политики.
Конечно, могли бы повесить на главбуха аморалку, но за это в 1937 году не сажали, максимум — пропесочивали на партсобрании.
Была одна дама, которая отказалась с Борисом переспать. Наш Казанова подбивал к ней клинья, используя весь свой богатый опыт обольщения, но безрезультатно. Валентина была замужем, хотя муж — одно недоразумение, меньше её ростом, круглый, как колобок, да ещё молчун. Не верил Боря, что Валька так любит своего дундука, что ей наплевать на него, великолепного Пронькина.
— А что, Гена, — поигрывая мускулами, задавал главный бухгалтер вопрос сопернику, который тоже трудился на заводе в отделе снабжения.
— Если Валентина тебе изменит со мной, ты мне морду бить будешь?
— Тебе набьёшь, — криво усмехался Геннадий.
— Только не обломится тебе. Валька мне всегда верна будет, можешь в этом не сомневаться!
Однажды Гена отправился в командировку по работе, а Боря опять к его второй половине подкатил.
— Валя, я тебе что, совсем не нравлюсь? Неужели твой хомяк для тебя единственный свет в окошке? Или другой есть, тайный возлюбленный?
— Да нравишься, успокойся, — огрызнулась женщина.
— Никого у меня нет, а мой колобок мне противен. И в постели, и как человек. Но мне бабка моя нагадала, что если изменю законному мужу, какой бы он ни был, жизнь моя покатится под откос. А бабуля ведунья была сильная! Что ни пророчила, всё сбывалось! В германскую войну к ней солдатки ходили: как там мой на фронте? Бабка карты раскинет и одной говорит — убит, второй — ранен, но несильно, в госпитале сейчас, а третьей — через неделю жди в отпуск. Ни разу не ошиблась! Ты же не хочешь жизнь мне испортить? Тогда держись от меня подальше!
Наконец понял Пронькин, что Валька ни в кого не влюблена и не шибко морально устойчива, а просто боится, что бабкины слова сбудутся.
— Ну, если так, давай Генку разыграем, — предложил он Валентине.
— А то больно он важный, даже противно. Измены не случится, мы над твоим толстячком просто похохочем.
— А как?
— А вот слушай! — и Боря зашептал сообщнице на ухо.
Валька фыркнула:
— Давай! Будет смешно. Давно Геночку проучить пора.
А дальше — как в анекдоте, где возвращается муж из командировки. Главный бухгалтер встречает Гену похотливой ухмылочкой:
— Ну что, рогоносец, темечко ещё не чешется? А хороша твоя жена в постели, горячая! Кстати, если потребуешь сатисфакции, я готов.
— Врёшь, — побелел Геннадий.
— Валька проклятия боится!
— Уже не боится. Дома сдёрни со своей благоверной трусы и посмотри, что у неё на заднице. Вместе полюбуетесь, она сама, думаю, ещё не видела. Вчера я ей поставил, когда заснула.
Предчувствуя неладное, снабженец рванул домой. Прибежал, сорвал с жены бельё, а у неё на одной и на другой ягодице заводские печати, словно метки издевательские: «Я здесь был». Кто имеет доступ к печати предприятия? Только директор да главный бухгалтер. Ну не 70-летний же директор с Валькой кувыркался? Значит, Пронькин правду сказал.
Взвыв дурным голосом, Геннадий бросился бить жену. Шум, крики, соседи вызвали милицию, те доставили супругов в отделение, стали разбираться. Гена рассказал милиционерам, в чём дело. Те, когда протокол писали, хохотали — остановиться не могли. А когда увидели улики на Валькином теле, то сразу посуровели: на печати-то герб Советского Союза, и красуется этот герб на похабном месте! Ясно: происки иностранных шпионов, наймитов мирового империализма. Развелось же гадов!
Милиционеры стали «колоть» Валентину: кто автор? Женщина призналась. Пронькина — за шкирку, в воронок, в подвалы НКВД. А это уже не народная милиция, беспощадная к правонарушителям, но в душе добрая…
Никак не ожидал Боря, что его шутка станет предметом разбирательства властных структур.
При этом Пронькин был ценным специалистом. Иначе не назначили бы его в 32 года главным бухгалтером огромного металлургического завода, где трудились несколько тысяч человек.
Шёл 1936-й. Через год по стране прокатится цунами репрессий, 80 процентов руководителей крупных предприятий пойдут в лагеря как враги народа, не избежит этой участи и директор Красносулинского завода. А вот Борю Пронькина волна пощадит. Органы посчитают, что у мужчины, интересующегося лишь цифрами, бабами и спортом, нет в голове места для политики.
Конечно, могли бы повесить на главбуха аморалку, но за это в 1937 году не сажали, максимум — пропесочивали на партсобрании.
Была одна дама, которая отказалась с Борисом переспать. Наш Казанова подбивал к ней клинья, используя весь свой богатый опыт обольщения, но безрезультатно. Валентина была замужем, хотя муж — одно недоразумение, меньше её ростом, круглый, как колобок, да ещё молчун. Не верил Боря, что Валька так любит своего дундука, что ей наплевать на него, великолепного Пронькина.
— А что, Гена, — поигрывая мускулами, задавал главный бухгалтер вопрос сопернику, который тоже трудился на заводе в отделе снабжения.
— Если Валентина тебе изменит со мной, ты мне морду бить будешь?
— Тебе набьёшь, — криво усмехался Геннадий.
— Только не обломится тебе. Валька мне всегда верна будет, можешь в этом не сомневаться!
Однажды Гена отправился в командировку по работе, а Боря опять к его второй половине подкатил.
— Валя, я тебе что, совсем не нравлюсь? Неужели твой хомяк для тебя единственный свет в окошке? Или другой есть, тайный возлюбленный?
— Да нравишься, успокойся, — огрызнулась женщина.
— Никого у меня нет, а мой колобок мне противен. И в постели, и как человек. Но мне бабка моя нагадала, что если изменю законному мужу, какой бы он ни был, жизнь моя покатится под откос. А бабуля ведунья была сильная! Что ни пророчила, всё сбывалось! В германскую войну к ней солдатки ходили: как там мой на фронте? Бабка карты раскинет и одной говорит — убит, второй — ранен, но несильно, в госпитале сейчас, а третьей — через неделю жди в отпуск. Ни разу не ошиблась! Ты же не хочешь жизнь мне испортить? Тогда держись от меня подальше!
Наконец понял Пронькин, что Валька ни в кого не влюблена и не шибко морально устойчива, а просто боится, что бабкины слова сбудутся.
— Ну, если так, давай Генку разыграем, — предложил он Валентине.
— А то больно он важный, даже противно. Измены не случится, мы над твоим толстячком просто похохочем.
— А как?
— А вот слушай! — и Боря зашептал сообщнице на ухо.
Валька фыркнула:
— Давай! Будет смешно. Давно Геночку проучить пора.
А дальше — как в анекдоте, где возвращается муж из командировки. Главный бухгалтер встречает Гену похотливой ухмылочкой:
— Ну что, рогоносец, темечко ещё не чешется? А хороша твоя жена в постели, горячая! Кстати, если потребуешь сатисфакции, я готов.
— Врёшь, — побелел Геннадий.
— Валька проклятия боится!
— Уже не боится. Дома сдёрни со своей благоверной трусы и посмотри, что у неё на заднице. Вместе полюбуетесь, она сама, думаю, ещё не видела. Вчера я ей поставил, когда заснула.
Предчувствуя неладное, снабженец рванул домой. Прибежал, сорвал с жены бельё, а у неё на одной и на другой ягодице заводские печати, словно метки издевательские: «Я здесь был». Кто имеет доступ к печати предприятия? Только директор да главный бухгалтер. Ну не 70-летний же директор с Валькой кувыркался? Значит, Пронькин правду сказал.
Взвыв дурным голосом, Геннадий бросился бить жену. Шум, крики, соседи вызвали милицию, те доставили супругов в отделение, стали разбираться. Гена рассказал милиционерам, в чём дело. Те, когда протокол писали, хохотали — остановиться не могли. А когда увидели улики на Валькином теле, то сразу посуровели: на печати-то герб Советского Союза, и красуется этот герб на похабном месте! Ясно: происки иностранных шпионов, наймитов мирового империализма. Развелось же гадов!
Милиционеры стали «колоть» Валентину: кто автор? Женщина призналась. Пронькина — за шкирку, в воронок, в подвалы НКВД. А это уже не народная милиция, беспощадная к правонарушителям, но в душе добрая…
Никак не ожидал Боря, что его шутка станет предметом разбирательства властных структур.
Страница 1 из 2
