Из отчета следователя по особым делам Т.
18 мин, 17 сек 16816
Слезы в глазах Андреаса — багряные. И тоже пахнут ванилью.
Жоэль смеется. Грохот «доспехов» вторит хохоту, размыкаются и исторгают прогорклую влагу раны, вся больница полна гнилью, болотом и ванильной пустотой, я вновь пытаюсь подняться, вмешаться…
«Тебе надо было уйти, Дитрих», — голос Андреаса в моей голове. — «Молчи. Это не твоя история».
— Так вышло. Я открыл ее первым, потому что не побоялся, потому что не сбежал в последний момент. Извини — это ведь подарок _тебе_, — Жоэль скалился.
Водил мечом по диафрагме Андреаса, точно вырисовывая руны:
— Я не жалею, Андри. Ничуть. Никто не видел то, что увидел я _там_, никто не чувствовал того, что чувствовал я _там_. Это вечность, все миры в твоем кулаке, будто пойманная муха. Пойдем со мной.
Движение рукой. Из меча выпростаются белесые веревки, похожие на китовый ус — это струны от контрабаса, догадываюсь я, и они опутывают Андреаса, образуя куколку-кокон.
— Ты отлично разгадываешь паззлы, Андри. Твое хобби, не так ли? Тебе мешает лишь… страх. Но еще не поздно присоединиться.
Жоэль наклоняется к нему. Струны вбираются под кожу стаей червей, а Жоэль целует Андреаса прямо в кровавое месиво рта.
— Да… еще один шанс… Жоэль… прошу тебя.
— У тебя мало времени. _Они_ не будут ждать. Они прислали меня, но следом явится Генерал, и они заберут тебя… Я не хочу расставаться с тобой.
— Да… — Андреас вскакивает с поразительной быстротой. Он вцепляется в шкатулку забинтованными руками, но тут же выпускает ее. — Жоэль. У меня нет рук. И рта теперь тоже, что же…
— Ты сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.
Шкатулка катится к Андреасу, гладкая и черная, собравшая весь свет и поглотившая его без следа.
— Немного помощи, — Жоэль взмахивает мечом.
Бинты. Бинты и еще больше крови, белые бинты стелются, подобно лентам на свадебном кортеже, и следом за ними падают на скользкий больничный пол ладони Андреаса. Кости запястий торчат, вроде клыков вампира или гаечных ключей.
Я сгибаюсь в углу. Меня рвет. Не просто рвет, выворачивает наизнанку, я ничего не вижу, кроме пары кистей рук, они валяются ладонями вверх, похожие на дохлых черепах. Жоэль нанизывает одну на острие меча и целует.
Мой желудок выдает новую порцию кисло-горькой рвоты.
Дальше я не смотрю. Только слышу — скрип костей о лаковую деревянную поверхность, судорожные вздохи — _чем_ можно дышать при изорванной в фарш носоглотке? — и тихое бряцанье металла.
— У тебя мало времени, Андреас. Ты ошибся однажды, поэтому пришлось наказать тебя, — в голосе Жоэля тревога. Я воображаю, как он смотрит на часы.
Я решаю, что _не хочу_ встретить того… или тех, кто может прийти следом.
Черт тебя подери, Андреас, _собери уже_ этот треклятый паззл, собери, собери, хруст костей и шлепанье кровавых потеков, всхлипы-судороги гаснущего от запредельной боли сознания, я чувствую его, их обоих, я…
(хотел бы последовать?)
«Не твоя история, Дитрих».
Щелк.
Что значит? Щелк. Победа или поражение — о черт, Андреас, я _надеюсь_, ты…
— Я знал, что у тебя получится.
На данной фразе Жоэля я вновь распахиваю веки.
Андреас стоял на коленях, зажимая коленями Шкатулку. А потом Жоэль, будто посвящая его в рыцари, коснулся мечом плеча.
Андреас закричал.
Шкатулка раскрывалась с медлительностью цветка. Лепесток за лепестком, и оба — Жоэль и Андреас, неотрывно взирали в сердцевину, а потом из недр вновь рванулись крючья.
Но не калечили.
Не совсем так.
Переделывали, вот более верное определение.
Крючья зафиксировали разорванный рот Андреаса в вечном искаженном крике, потемневшая плоть свисала бахромой. Струны высунулись из костей на запястьях, Андреас обзавелся мириадами нитей-щупалец. Нити-кокон заменили ему и одежду. Не требовалось дедукции Шерлока Холмса, чтобы догадаться — струны проросли в него, как железо — в Жоэля.
Андреас выпрямился. Теперь было видно, что он едва по плечо Жоэлю, но вместе они смотрелись… завершено. Как инь и янь.
Отвратительное — и завораживающее зрелище.
«Господипустьэтозакончится!»
Струны-щупальца протянулись за шкатулкой. А потом я встретился с ним взглядом.
Исчерна-золотистым, будто сама Шкатулка.
— Спасибо, Дитрих, — проговорил Андреас. Голос его не изменился ни на йоту. Переделка не предусматривала искажения основных черт.
Шкатулка легла подле меня.
— Это мой подарок. На прощание.
Жоэль ухмыльнулся мне, а потом положил целую — без меча — руку на плечо Андреаса:
— Однажды видевший — вернется. Но не сегодня. Пойдем.
Призрачный свет изогнулся, будто расколотили десятки тысяч зеркал, а Шкатулка изрыгала обратно проглоченные краски, слепящая белизна накинулась плотным туманом, запахом смерти и ванили, я скорежился в углу, зажимая лицо, руки, ноги, господи спаси и сохрани, пощади, господи…
Когда я очнулся, в палате никого не было. Кроме Шкатулки Ле Маршана, разумеется. Я посидел еще несколько минут на полу, а потом спрятал ее в карман.
Однажды видевший — вернется.
Хороший подарок.
Из отчета следователя по особым делам Т.
Жоэль смеется. Грохот «доспехов» вторит хохоту, размыкаются и исторгают прогорклую влагу раны, вся больница полна гнилью, болотом и ванильной пустотой, я вновь пытаюсь подняться, вмешаться…
«Тебе надо было уйти, Дитрих», — голос Андреаса в моей голове. — «Молчи. Это не твоя история».
— Так вышло. Я открыл ее первым, потому что не побоялся, потому что не сбежал в последний момент. Извини — это ведь подарок _тебе_, — Жоэль скалился.
Водил мечом по диафрагме Андреаса, точно вырисовывая руны:
— Я не жалею, Андри. Ничуть. Никто не видел то, что увидел я _там_, никто не чувствовал того, что чувствовал я _там_. Это вечность, все миры в твоем кулаке, будто пойманная муха. Пойдем со мной.
Движение рукой. Из меча выпростаются белесые веревки, похожие на китовый ус — это струны от контрабаса, догадываюсь я, и они опутывают Андреаса, образуя куколку-кокон.
— Ты отлично разгадываешь паззлы, Андри. Твое хобби, не так ли? Тебе мешает лишь… страх. Но еще не поздно присоединиться.
Жоэль наклоняется к нему. Струны вбираются под кожу стаей червей, а Жоэль целует Андреаса прямо в кровавое месиво рта.
— Да… еще один шанс… Жоэль… прошу тебя.
— У тебя мало времени. _Они_ не будут ждать. Они прислали меня, но следом явится Генерал, и они заберут тебя… Я не хочу расставаться с тобой.
— Да… — Андреас вскакивает с поразительной быстротой. Он вцепляется в шкатулку забинтованными руками, но тут же выпускает ее. — Жоэль. У меня нет рук. И рта теперь тоже, что же…
— Ты сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.
Шкатулка катится к Андреасу, гладкая и черная, собравшая весь свет и поглотившая его без следа.
— Немного помощи, — Жоэль взмахивает мечом.
Бинты. Бинты и еще больше крови, белые бинты стелются, подобно лентам на свадебном кортеже, и следом за ними падают на скользкий больничный пол ладони Андреаса. Кости запястий торчат, вроде клыков вампира или гаечных ключей.
Я сгибаюсь в углу. Меня рвет. Не просто рвет, выворачивает наизнанку, я ничего не вижу, кроме пары кистей рук, они валяются ладонями вверх, похожие на дохлых черепах. Жоэль нанизывает одну на острие меча и целует.
Мой желудок выдает новую порцию кисло-горькой рвоты.
Дальше я не смотрю. Только слышу — скрип костей о лаковую деревянную поверхность, судорожные вздохи — _чем_ можно дышать при изорванной в фарш носоглотке? — и тихое бряцанье металла.
— У тебя мало времени, Андреас. Ты ошибся однажды, поэтому пришлось наказать тебя, — в голосе Жоэля тревога. Я воображаю, как он смотрит на часы.
Я решаю, что _не хочу_ встретить того… или тех, кто может прийти следом.
Черт тебя подери, Андреас, _собери уже_ этот треклятый паззл, собери, собери, хруст костей и шлепанье кровавых потеков, всхлипы-судороги гаснущего от запредельной боли сознания, я чувствую его, их обоих, я…
(хотел бы последовать?)
«Не твоя история, Дитрих».
Щелк.
Что значит? Щелк. Победа или поражение — о черт, Андреас, я _надеюсь_, ты…
— Я знал, что у тебя получится.
На данной фразе Жоэля я вновь распахиваю веки.
Андреас стоял на коленях, зажимая коленями Шкатулку. А потом Жоэль, будто посвящая его в рыцари, коснулся мечом плеча.
Андреас закричал.
Шкатулка раскрывалась с медлительностью цветка. Лепесток за лепестком, и оба — Жоэль и Андреас, неотрывно взирали в сердцевину, а потом из недр вновь рванулись крючья.
Но не калечили.
Не совсем так.
Переделывали, вот более верное определение.
Крючья зафиксировали разорванный рот Андреаса в вечном искаженном крике, потемневшая плоть свисала бахромой. Струны высунулись из костей на запястьях, Андреас обзавелся мириадами нитей-щупалец. Нити-кокон заменили ему и одежду. Не требовалось дедукции Шерлока Холмса, чтобы догадаться — струны проросли в него, как железо — в Жоэля.
Андреас выпрямился. Теперь было видно, что он едва по плечо Жоэлю, но вместе они смотрелись… завершено. Как инь и янь.
Отвратительное — и завораживающее зрелище.
«Господипустьэтозакончится!»
Струны-щупальца протянулись за шкатулкой. А потом я встретился с ним взглядом.
Исчерна-золотистым, будто сама Шкатулка.
— Спасибо, Дитрих, — проговорил Андреас. Голос его не изменился ни на йоту. Переделка не предусматривала искажения основных черт.
Шкатулка легла подле меня.
— Это мой подарок. На прощание.
Жоэль ухмыльнулся мне, а потом положил целую — без меча — руку на плечо Андреаса:
— Однажды видевший — вернется. Но не сегодня. Пойдем.
Призрачный свет изогнулся, будто расколотили десятки тысяч зеркал, а Шкатулка изрыгала обратно проглоченные краски, слепящая белизна накинулась плотным туманом, запахом смерти и ванили, я скорежился в углу, зажимая лицо, руки, ноги, господи спаси и сохрани, пощади, господи…
Когда я очнулся, в палате никого не было. Кроме Шкатулки Ле Маршана, разумеется. Я посидел еще несколько минут на полу, а потом спрятал ее в карман.
Однажды видевший — вернется.
Хороший подарок.
Из отчета следователя по особым делам Т.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 6
