Вера

Некоторые из них упивались этой атмосферой. Банд определенно был среди них, поливая грудь девушки ликером и слизывая его. Даже некоторые проститутки были счастливы — те, которые отхватили себе молодых, привлекательных солдат или, как минимум, тех, которые могли хорошо заплатить. Но этот лихорадочный восторг был связан с совсем другим видом мыслей — холодным, бесконечным расчетом, кто, что и за сколько будет делать. Также была и печаль, как холодное студенистое дно подо всем этим беспорядком — новые девушки, которые не хотели продавать свое тело, парни, которые боялись получить триппер, но не желали упасть лицом в грязь перед своими товарищами, и устойчивая качка тошноты тех, кто выпил слишком много.

«Подождите, — мысли Чарльза были размытыми. — Может быть, это всего лишь я».

Хорошо приложившись к бутылке джина, Банд начал орать:

— Мне нужно это! И я хочу этого прямо сейчас! — он покачнулся назад, усадил себя на пол, а затем практически распластался по нему. — Ты меня слышишь? Я хочу этого прямо сейчас! Сейчас же!

Одна из женщин оседлала его, а затем раздвинула колени так, чтобы лицо Банда оказалось в ее промежности. Он принялся за работу под громкие аплодисменты.

Это стало последней каплей. Чарльз поднялся из-за стола.

— Мне нужно на воздух, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Не удивительно, если они не заметят, что он ушел.

Когда он спускался вниз по шатким ступеням, одна из хозяек бара — пожилая женщина с макияжем в западном стиле и в темно-фиолетовом платье — поймала его за руку.

— Тебе это не нужно, да? Все эти девушки.

— Нет. Не нужно.

— Пойдем, пойдем. Я знаю, что тебе нужно, — она развернула его и подтолкнула к боковой двери в одну из спален. — Я всегда знаю. Это то, что нужно, да?

Чарльз уставился на того, кто ждал его обнаженным на кровати — мальчик, которому на вид было не больше восьми лет.

— Нет, — сказал он.

— Нет? Ты уверен?

— Я абсолютно уверен, — его голос дрожал от гнева. — Это ребенок.

— Очень симпатичный…

— Это ребенок, и вы должны немедленно одеть его и забрать из этого места! — Чарльз никогда ни на кого так не кричал, ни разу за всю свою жизнь. Но сейчас он практически рычал на мадам. — Да что с вами не так? Неужели в вас совсем нет порядочности? Как вы можете делать это с маленьким мальчиком?

Ребенок начал плакать, и мадам прогнала Чарльза из комнаты.

— Хорошо, ты его не хочешь. Убирайся.

— Вы не можете оставить его тут. Вы должны отправить его домой, — и тут Чарльз почувствовал, как что-то внутри него оборвалось, когда он осознал… это и был дом этого ребенка. А мадам — его бабушка — убаюкивала его, сознательно слепая к тому вреду, который причиняют ее действия. Она беспокоилась только о том, что этот иностранец напугал ее внука.

«Ее нужно было бы арестовать», — в ярости думал Чарльз, но он понятия не имел, как это сделать. Местные власти были внизу с девушками и вряд ли пошли бы против хозяйки этого заведения. На один сумасшедший момент он представил, как сжигает это чертово место дотла…

… возможно, сейчас он как никогда был близок к тому, чтобы действительно понять Эрика…

… но это было бесполезно. Он был бесполезен. Чарльз видел настоящее зло и не мог сделать ничего, чтобы остановить его. Он снова вспомнил тело снайпера, мертвым весом падающее с дерева.

Он кинулся прочь, на улицу, едва успев добраться до ближайшей канавы, в которую его вырвало.

Он никогда не чувствовал себя настолько бессильным. Так далеко от Бога. От слабости он хватался за дорожный указатель, пока его рвало, снова и снова.

— Ого, — Тони стоял на полпути между ним и баром. — Не думал, что ты так напился.

— Я тоже, — он, конечно, выпил достаточно, но это… это было больше похоже на то, что подкосило Армандо. — Кажется, я заболел.

— Кого угодно стошнит от того, что происходит внутри, — сказал Тони. — Я не говорю, что не люблю проводить время с дамами, но, черт возьми, нужно же где-то подвести черту, правда? И если ты, как священник, не смог с этим справиться, то, я предполагаю, ты никогда раньше не был замешан в чем-то подобном.

— Нет. Никогда.

— Надеюсь, нет. Или, может быть, именно поэтому они тебя и вышвырнули.

— Тони, я ушел по собственной свободной воле.

— Я не куплюсь на это, — круглое лицо Тони выглядело удивительно суровым в тусклом свете. — Ты не можешь посвятить жизнь служению церкви, а потом просто уйти, чтобы немного побыть с девушками. Это священное обещание. Ты не можешь просто забрать назад священное обещание!

Чарльз пытался относиться к этому с пониманием, игнорировал обвиняющие взгляды, которые Тони бросал в его сторону каждый раз, когда кто-то из них доставал четки, но теперь его терпение лопнуло.