Фандом: Гарри Поттер. Если обстоятельства против, тот тут уже ничего не поделаешь. Они могут убить доброту, желания, доверие… Плохие обстоятельства могут озлобить и ожесточить даже самую милосердную душу. Но что они сделают с любовью? Убьют или заставят переродиться?
205 мин, 5 сек 7444
— Она для тебя, Грейнджер, и только с надписью «Выход», — ответил Малфой и устало откинулся на стуле.
— Посмотрим, кто останется здесь через месяц, — парировала Гермиона, разворачивая свиток.
— Просто признай, что я профессиональнее, и сэкономь себе время, — в голосе Малфоя уже не было злости, но появилось самодовольство.
— Если ты окажешься профессиональнее, то я лично пойду к директору и скажу, что ухожу, — выпятив подбородок, заявила девушка.
— Да, ты же всегда держишь своё слово, Грейнджер, — протянул Малфой в своей обычной манере. Жутко надоело спускать с рук все гадкие слова, что она говорит. Вдруг захотелось задеть в ответ на выпад насчёт тётки Беллы. — Я прекрасно помню твой живописный поклон в Большом зале…
— Идиот, — выдохнула девушка и уже собиралась было что-то сказать, но Малфой демонстративно развернулся на стуле, заканчивая разговор. Она сверлила взглядом спину парня похлеще василиска, и, казалось, была готова на расстоянии придушить ненавистного конкурента. Да как он мог припомнить ей тот ужасный поклон?! У него что, совсем нет сердца?! «А не это ли ты сама сказала ему, когда он пытался поговорить с тобой тогда, — напоминало подсознание. — Чего ты ожидала от своего главного врага? Соберись, Грейнджер, этот спор ты не проиграешь!»
Сам Драко чувствовал, как буквально печёт затылок, со смаком и каким-то садистским удовольствием представляя её злое лицо. Улыбка заиграла на губах, на мгновение возвращая в те времена, когда доставать друг друга было в порядке вещей, когда их перепалки не были такими серьёзными и не имели тонну подтекста, который не выразить словами. Затем улыбка сменилась серьёзным видом. Они конкуренты, нечего тут рассусоливать.
— Кстати, Малфой, — услышал он спустя несколько мгновений. Развернулся лишь наполовину, придав лицу максимально безразличное выражение. — Как насчёт спора?
— Ты достала, Грейнджер, — устало вздохнул парень. — Это было сто лет назад.
— Я о новом споре, умник, — закатив глаза, продолжила Гермиона. — Если кто-то из нас окажется профессиональнее до истечения месяца испытательного срока, то другой пойдёт к Григоровичу и откажется от дальнейшей борьбы.
— Без ставок спорить не интересно, — сказал Драко. — Я и так знаю, что это место моё. Так что хотелось бы получить что-то помимо должности.
— Ах да, точно, — закивала Гермиона, Драко нутром почувствовал, что сейчас будет новый выпад. — Ты же не ввязываешься в спор без денежной подоплёки. Как насчёт трёх галлеонов?
— Какая же ты… — Драко от злости стиснул зубы так, что чуть не сломал челюсть. Он глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание. — Пять. Галлеонов.
— Идёт, — согласилась Гермиона. — Готовь деньги, тебе не доработать до конца месяца.
Девушка улыбнулась своей самой зловещей улыбкой, отчего Драко передёрнуло. Но не успел он что-либо сказать, она развернулась на стуле, прямо как он минутами ранее. В их борьбе этот жест означал молчаливое «Заткнись!».
До конца дня они ещё три раза поругались, припоминая друг другу тот или иной прокол столетней давности. Поэтому, когда рабочий день кончился, Малфой с облегчением покинул кабинет, сказав на прощание лишь:
— Надеюсь, тебе хватит ума не прийти завтра, Грейнджер.
— Ума мне хватит, но я применю его, чтобы ты как можно быстрее испарился из моей жизни!
— Пфф, — ответил Малфой значительно и покинул кабинет.
Выйдя из здания, Драко глубоко вздохнул. Голова болела так жутко, что он еле добрался до дома. Из-за пульсации в черепе аппарировал на две улицы мимо и оттуда пошёл уже пешком. Драко жил в квартире недалеко от центра, которую купил около года назад на честно заработанные деньги. Жил один, домовик приходил к нему только в его отсутствие: никому нельзя было нарушать уединение. Никому, кроме того, кто никогда и не спрашивал разрешения.
Едва Драко вошёл в квартиру, как сразу почувствовал чьё-то присутствие. Опознавательные чары, посланные невербально, указывали на ванную комнату. Впрочем, и без всяких заклинаний, чем ближе Драко подходил, тем отчётливее слышал песенку, которую исполнял знакомый голос.
Драко скрипнул зубами и одним рывком открыл дверь. Густой пар на миг лишил зрения, но когда всё прояснилось, он увидел человека, наскоро заматывающегося в полотенце.
— Какого чёрта ты здесь делаешь?!
— Тео, твою мать, тебе не кажется, что это мой вопрос?!
— У меня акцент на слове «здесь», Малфой, — визгливо пояснил парень. — Я вроде как голый.
— Не бойся, я не увидел ничего… особенного, — отмахнулся Малфой, прокручивая в голове причины, по которым его нахальный дружок находится у него в гостях.
— Ничего особенного? — оскорблённо проговорил Нотт. — А так?
Полотенце полетело на пол. Глаза Драко чуть не вылезли из орбит, а челюсть, казалось, пробила пол парой этажей ниже.
— Какого фига ты делаешь?! Оденься, придурок! — Драко ошалело закричал и вылетел из ванной, услышав за спиной смех друга и фразу напоследок:
— Приготовь ужин, дорогой, я жутко голоден.
— Посмотрим, кто останется здесь через месяц, — парировала Гермиона, разворачивая свиток.
— Просто признай, что я профессиональнее, и сэкономь себе время, — в голосе Малфоя уже не было злости, но появилось самодовольство.
— Если ты окажешься профессиональнее, то я лично пойду к директору и скажу, что ухожу, — выпятив подбородок, заявила девушка.
— Да, ты же всегда держишь своё слово, Грейнджер, — протянул Малфой в своей обычной манере. Жутко надоело спускать с рук все гадкие слова, что она говорит. Вдруг захотелось задеть в ответ на выпад насчёт тётки Беллы. — Я прекрасно помню твой живописный поклон в Большом зале…
— Идиот, — выдохнула девушка и уже собиралась было что-то сказать, но Малфой демонстративно развернулся на стуле, заканчивая разговор. Она сверлила взглядом спину парня похлеще василиска, и, казалось, была готова на расстоянии придушить ненавистного конкурента. Да как он мог припомнить ей тот ужасный поклон?! У него что, совсем нет сердца?! «А не это ли ты сама сказала ему, когда он пытался поговорить с тобой тогда, — напоминало подсознание. — Чего ты ожидала от своего главного врага? Соберись, Грейнджер, этот спор ты не проиграешь!»
Сам Драко чувствовал, как буквально печёт затылок, со смаком и каким-то садистским удовольствием представляя её злое лицо. Улыбка заиграла на губах, на мгновение возвращая в те времена, когда доставать друг друга было в порядке вещей, когда их перепалки не были такими серьёзными и не имели тонну подтекста, который не выразить словами. Затем улыбка сменилась серьёзным видом. Они конкуренты, нечего тут рассусоливать.
— Кстати, Малфой, — услышал он спустя несколько мгновений. Развернулся лишь наполовину, придав лицу максимально безразличное выражение. — Как насчёт спора?
— Ты достала, Грейнджер, — устало вздохнул парень. — Это было сто лет назад.
— Я о новом споре, умник, — закатив глаза, продолжила Гермиона. — Если кто-то из нас окажется профессиональнее до истечения месяца испытательного срока, то другой пойдёт к Григоровичу и откажется от дальнейшей борьбы.
— Без ставок спорить не интересно, — сказал Драко. — Я и так знаю, что это место моё. Так что хотелось бы получить что-то помимо должности.
— Ах да, точно, — закивала Гермиона, Драко нутром почувствовал, что сейчас будет новый выпад. — Ты же не ввязываешься в спор без денежной подоплёки. Как насчёт трёх галлеонов?
— Какая же ты… — Драко от злости стиснул зубы так, что чуть не сломал челюсть. Он глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание. — Пять. Галлеонов.
— Идёт, — согласилась Гермиона. — Готовь деньги, тебе не доработать до конца месяца.
Девушка улыбнулась своей самой зловещей улыбкой, отчего Драко передёрнуло. Но не успел он что-либо сказать, она развернулась на стуле, прямо как он минутами ранее. В их борьбе этот жест означал молчаливое «Заткнись!».
До конца дня они ещё три раза поругались, припоминая друг другу тот или иной прокол столетней давности. Поэтому, когда рабочий день кончился, Малфой с облегчением покинул кабинет, сказав на прощание лишь:
— Надеюсь, тебе хватит ума не прийти завтра, Грейнджер.
— Ума мне хватит, но я применю его, чтобы ты как можно быстрее испарился из моей жизни!
— Пфф, — ответил Малфой значительно и покинул кабинет.
Выйдя из здания, Драко глубоко вздохнул. Голова болела так жутко, что он еле добрался до дома. Из-за пульсации в черепе аппарировал на две улицы мимо и оттуда пошёл уже пешком. Драко жил в квартире недалеко от центра, которую купил около года назад на честно заработанные деньги. Жил один, домовик приходил к нему только в его отсутствие: никому нельзя было нарушать уединение. Никому, кроме того, кто никогда и не спрашивал разрешения.
Едва Драко вошёл в квартиру, как сразу почувствовал чьё-то присутствие. Опознавательные чары, посланные невербально, указывали на ванную комнату. Впрочем, и без всяких заклинаний, чем ближе Драко подходил, тем отчётливее слышал песенку, которую исполнял знакомый голос.
Драко скрипнул зубами и одним рывком открыл дверь. Густой пар на миг лишил зрения, но когда всё прояснилось, он увидел человека, наскоро заматывающегося в полотенце.
— Какого чёрта ты здесь делаешь?!
— Тео, твою мать, тебе не кажется, что это мой вопрос?!
— У меня акцент на слове «здесь», Малфой, — визгливо пояснил парень. — Я вроде как голый.
— Не бойся, я не увидел ничего… особенного, — отмахнулся Малфой, прокручивая в голове причины, по которым его нахальный дружок находится у него в гостях.
— Ничего особенного? — оскорблённо проговорил Нотт. — А так?
Полотенце полетело на пол. Глаза Драко чуть не вылезли из орбит, а челюсть, казалось, пробила пол парой этажей ниже.
— Какого фига ты делаешь?! Оденься, придурок! — Драко ошалело закричал и вылетел из ванной, услышав за спиной смех друга и фразу напоследок:
— Приготовь ужин, дорогой, я жутко голоден.
Страница 14 из 58
