Верни доверие, или пять галлеонов

Первым делом предстояло пройти собеседование, чтобы доказать свою адекватность и полную реабилитацию перед обществом. Драко жутко нервничал, когда беседовал с министром Бруствером, но всё же вёл себя так, словно и не был никогда Пожирателем, ссылаясь на то, что все обвинения с него сняли. Надо было видеть то заседание Визенгамота, на котором Поттер сказал от имени всего Трио, что не имеет претензий к Драко Малфою. Весь зал застыл. Лишь Золотое трио держалось невозмутимо. Гарри равнодушно взирал на судей, Грейнджер упорно смотрела на плиточный пол, составляя рисунки в голове. Драко ждал её взгляда, хотел лишний раз убедиться, что всё в прошлом, что она больше не с ним. За неё очень красноречиво говорили глаза Уизли, прямо-таки испепеляющие Малфоя. Драко понимал, что отсутствие претензий — целиком инициатива Поттера, но так же где-то в глубине души он надеялся, что и Грейнджер не особо протестовала. Что же касалось Уизли, то его мнение и так было Драко абсолютно известно. Волю героев войны нельзя было игнорировать, поэтому Визенгамот оправдал Малфоя, однако после всех этих судебных тяжб и разбирательств, когда их фамилию полоскали СМИ, это оправдание не воспринималось как облегчение. Драко было почти всё равно, особенно после того, как отцу не удалось избежать тюремного заключения. Для него мир стал безразличен, авторитеты рухнули, уклад жизни изменился, сердце было изранено, поэтому без особого сожаления он покинул Англию.

Время за границей прошло быстро. Парень даже не успел толком заскучать по родине. Нарцисса ежедневно писала письма, рассказывая о тёплом климате и живописной природе её нового места жительства. Тео присылал громовещатели (ведь неожиданные вопли на всю комнату — это так весело) о том, как обстоят дела в Англии и как он устал навещать бывшего профессора Локонса раз в неделю. Поэтому, когда Драко вернулся, он был в курсе всех событий. Он узнал, что многие почётные должности уже заняты членами этого тошнотворного кружка героев ОД. Долгопупс возглавлял отдел травологии и ядов в Аврорате, директором последнего, разумеется, был Поттер. Младшая Уизли стажировалась в Мунго, в отделении снятия сглаза и порчи. Бывшая подружка Уизли Лаванда Браун стала ведущим специалистом Отдела по отлову опасных магических существ, успешно проводила операции по поимке оборотней и теперь сверкала шрамами, как и Билл Уизли. Верный соратник Поттера, Рон-я-ненавижу-тебя-Уизли, получил под руководство отдел Магических игр и спорта, очевидно, после войны приняв решение больше не участвовать в боях, чем разочаровал всех тех, кто прочил ему место вечного напарника Мальчика-который-выжил. Ходили слухи, что он отказался от работы в Аврорате, потому что хотел спокойной жизни (Драко же думал, что всему виной отсутствие мозгов и Грейнджер под боком, без которой его бы прибили уже сто лет назад).

Грейнджер… О, о ней Драко знал всё. Она закончила Магическую академию международных отношений экстерном (как всегда с превосходными оценками), но вопреки ожиданиям общества не пошла в личные помощники к министру, хоть он и предлагал ей эту должность. Она с удовольствием сообщила всем, что выбрала Департамент магической торговли и бизнеса. Ей не терпелось применить свои знания на практике в той сфере, где она новичок и никто не ждёт от неё внеземных свершений. Поначалу, когда все с радостью отзывались на резюме, завидев знакомую фамилию, Гермиона не знала, кому из работодателей отдать предпочтение. Но потом, когда несколько крупных сделок сорвалось из-за отсутствия опыта и сговорчивости, принимать сию особу на работу стали не очень охотно. Череда неудач закалила и без того не слабый характер Гермионы, поэтому чем больше она работала в этой сфере, тем больше осваивалась и спустя каких-то пару лет заработала себе неплохую репутацию. Все дела, за которые она бралась, теперь проходили гладко и быстро.

Малфой, честно говоря, был рад, что Грейнджер постоянно в поле зрения, и он мог видеть её, даже если толком поговорить было невозможно. Однако так продолжалось недолго, потому что как только их интересы впервые схлестнулись уже на новом поприще, Малфой понял, что от той милой девочки, какой была эта заучка в школе, не осталось и следа.

Каждый раз, когда их пути пересекались (так как чаще всего они работали на конкурирующие компании), Драко натыкался на нервную и злющую особу. Гермиона очень сильно изменилась после войны, всё её поведение как бы кричало: «Да пошли вы все!». Когда-то мнительную и переживающую за всех и вся девушку сменила расчётливая и холодная женщина. Во всём, что касалось работы, Гермиона Грейнджер была непрошибаема, несгибаема и абсолютно лишена милосердия. В нормальной жизни, впрочем, она осталась такой же, какой и была. Но поскольку Малфой был отлучён от её «внерабочей» жизни, ему приходилось лицезреть только«тёмную сторону» когда-то светлой во всех отношениях гриффиндорки.