Верный враг

Первое, что почувствовал супрем, был холодный гнев. Но уже через мгновение он его смирил. Кто мог забраться в приёмную, чтобы использовать её как место для любовных утех? Только тот, у кого был ключ.

Он сжал губы, быстро прикидывая, что именно скажет Валентину утром.

— Дуэль! — внезапно раздался из приёмной громкий шёпот. Спрятавшиеся за дверью потеряли осторожность, но какая может быть дуэль, если…

Вальтеру следовало признать, что он ничего не понимает в происходящем. Затем он услышал неясный тихий шёпот в ответ и следом — судорожный вздох.

Открыв дверь, Придд пересёк приёмную, делая вид, что ничего не заметил. В неясном свете из коридора он успел увидеть небрежно брошенную на стул оранжевую перевязь. Значит, ключ кто-то подделал или умыкнул, или… Его пронзила ужасная догадка.

Из-за двери донеслось чьё-то тяжёлое дыхание и опять влажный звук поцелуя. Мерзавцы даже не думали скрываться.

Вальтер хлопнул дверью, запер её и обернулся к ожидающему Манрику.

— Нам лучше подыскать иное место. Боюсь, свет в окне моего кабинета поздней ночью может вызвать ненужные слухи.

Лис кивнул, сохраняя невозмутимость. Слышал? Или знал заранее, но всё равно покрывает?

Вальтер, как мог, попытался сдержаться.

— Что до меня, я не боюсь никаких слухов, — заверил Манрик и, вцепившись в его локоть, потащил прочь. Слишком рьяно, как показалось Вальтеру. Или так не терпелось вызнать мнимые тайны?

Они расположились в кабинете Манрика, и хозяин потрудился сам разлить вино по бокалам. Наверное, они представляли собой дивную картинку, но никого из них это не волновало.

— Отличное вино, — похвалил тессорий, отведав.

— Год рождения королевы Алисы, — небрежно ответил Придд и изумился: у Манрика на мгновение стало такое выражение лица, как будто его ударили мешком по голове.

— Не беспокойтесь, это вину не повредило, — съязвил Придд, но, к его непрекращающемуся удивлению, Манрик принялся неловко оправдываться. И это он, человек, который никогда не лез за словом в карман, а юлить умел так же, как и сам глава Дома Волн!

Воистину, в эту ночь творилось что-то странное, и нужно было выяснить, что именно.

— Я не думал говорить ничего подобного, — Манрик быстро взял себя в руки. — Я всего лишь не ожидал, что это вино такого давнего урожая.

Они снова играли в игру «я знаю, что ты знаешь, что я знаю»…, и этому круговороту не было конца. За словами Манрика стояло что-то ещё.

— Господин тессорий, — начал Вальтер, — я намереваюсь поддержать старинный обычай и не спать до утра. Что скажете вы?

— И я также, — ответил Манрик поспешнее, чем следовало бы.

— А ещё, — произнёс Придд, понимая, что благоразумие изменяет ему с каждой минутой, — я собирался предложить вам некое развлечение.

— Какое же?

Он угадал, любопытство всегда было слабой стороной всех без исключения лис.

— Вопросы.

Манрик понял не сразу.

— Я надеюсь на вашу честь! — церемонно произнёс он.

Вальтер изобразил подобие улыбки.

— Что вы, я предлагаю вам невинную игру, чтобы скоротать время. Видите ли, его осталось не так много…

Он сполна насладился произведённым эффектом и закончил:

— Ведь мы оба не так молоды. И, думая о конце, я сожалею о том, что не получу ответы на все вопросы, которые меня когда-либо занимали…

Взгляд Манрика был настороженным.

— Но вы же понимаете, что не все вопросы уместны в подобной… игре?

— Понимаю, — терпеливо ответил Вальтер. — Впрочем, полагаю, любой вопрос может быть задан, однако мы просто оставим за собой право не отвечать, хорошо? Спросите первым, если хотите.

Манрик поёрзал, спохватился, задумался.

— Вам никогда не хотелось оставить свою должность и спокойно проводить дни в родовом замке? — спросил он. Так вот что его волнует. Наверняка сам устал от бесконечных интриг и борьбы. Они оба устали, но, раз начав, остановиться уже невозможно.

— Разумеется, я думал об этом, но чувство долга не позволяет мне так поступить, — ответил Вальтер и отпил из бокала нарочито медленно, чтобы потянуть время. — Если мой вопрос не покажется вам нескромным, я хотел бы знать, намереваетесь ли вы в следующем году вывести в свет вашу младшую внучку?

— Пока что нет, — вежливо ответил тессорий. — Лионелла ещё слишком юна и не приспособлена для дворцовой жизни.

Разумеется, девица прекрасно осведомлена, кто есть кто, и отлично будет держаться при дворе. А Манрик сейчас судорожно пытается понять, спрашивает ли он исключительно из праздного любопытства или прикидывает возможную партию для старшего сына. И хорошо. Пусть понервничает от перспектив возможного родства.

— А вы… — начал тессорий и осёкся. — Заранее прошу простить мой вопрос, но мне показалось, что упоминание о событиях давно прошедших не может вызвать вашего неудовольствия…