Весна веет холодом

— Не знаю, сейчас догоним, а там уже спросим… Фуру догнать нетрудно — остановить труднее. Толя посигналил, но фура не собиралась тормозить, упрямо продолжая ехать вперед.

— Давай слева! — предложила Татьяна.

Толя вырулил на встречную полосу и со всей силой надавил на педаль газа. Машина заревела и, рыча, преодолев какой-то невидимый барьер, стала резко набирать скорость.

— Фура! Влево! — закричал Антон, заглушая сигнальный гудок Wrangler«a В последний момент Толя вырулил с трассы. Машина уходила в степь, в считанных сантиметрах от фургона… — Черт, черт, черт! — закричал Толя, пытаясь не свалиться в ухаб.»

Джип остановился, и Толя тут же выскочил из нее, провожая взглядом уезжающую фуру.

— По тормозам давит — указала Татьяна, — смотри!

— Вижу, дай ружье и сама возьми — это прозвучало как команда, над которой не нужно думать и тратить на это время, но только одно — исполнять.

Из грузовика вышли двое и медленно, не торопясь, направились к ним. Улыбаясь, они о чем-то говорили между собой. Время от времени, поднимая вверх руки и оживленно жестикулируя. Но пока они не подошли достаточно близко, их голоса были только фоном, речью без смысла, беспорядочным набором букв.

— Машина в порядке — сказал один из них, обращаясь к напарнику.

— Вы как ездите по нашим дорогам, сдурели что ли? — засмеялся второй.

— Вежливое знакомство, — огрызнулся Толя, — вы первые, кого мы увидели здесь.

— Нет, так нельзя, — улыбнулся один из них. Борода у него была длинной, и напоминал он собой какого-то байкера из старых американских фильмов. Только тулуп до колен выдавал в нем русского сибиряка. Глаза были злыми, холодными. И даже улыбка не могла затмить всю серь его взгляда — это не скроешь.

— А как можно? — настороженно спросил Толя.

— Девушка красивая — словно не обращая внимания, он снова обратился к напарнику, — а их в расход!

Толя немного придавил курок, давая понять то, что можно объяснить простыми словами — стрелять готов.

— Не стоит! — предупредил бородач — Куда путь держите?

— В Кар… — немного расслабился Толя.

И в этот момент последовал выстрел. Стрелял не бородатый, а тот, кто стоял за ним. Толя упал, стараясь из последних сил успеть попасть по ногам. Татьяна ответила тут же, и второй, который начал стрельбу сразу повалился на землю.

— А-а-а-а-а-а, — закричал Антон, — с силой нажимая на курок. Он уже не отдавал себе логического отчета в том, что он делает. Только страх, только обида, только боль. И все эти чувства, слишком рано закипевшие в нем, говорили ему только одно — «не жалей, выпусти всю обойму… бей, бей»… Первая пуля прошла ниже бляхи ремня, вторая и третья — немного выше. Остальными он бил уже в сердце, продолжая кричать так, словно его с ног до головы облили горячим маслом. Даже когда обойма была пуста, он с какой-то неистовой злобой продолжал пинать его по голове, уже мертвого, бездыханного… Татьяна стояла на коленях — Толя был мертв.

— Суки, — закричал Антон, — гады!

— Успокойся! — попросила она, но Антон, словно не слышал ее, и уже, опустившись на колени бил по его груди руками.

— Успокойся! — крикнула Татьяна, — все, он мертв уже! Они мертвы!

Он перешел на слезы, резкие, громкие. Всхлипывая, он посмотрел на Толю и тут же изо всех сил зажмурил глаза. Убийцы, — закричал он, срывая последний голос, но уже намного тише, чем раньше — твари… — Ты обойму зря выпустил, на таких еще пригодилась бы, — тихо упрекнула она, стараясь сдержать подступавшие к глазам слезы.

Она аккуратно сняла волчий клык с шеи и, сжимая его в руках, посмотрела на Антона.

— Он говорил, что подарит, когда ты станешь воином. Ты стал им, держи.

Антон молча протянул руку. Отвечать ничего не хотелось.

— Теперь у нас есть солярка, доехать сможем — сказала она тихим голосом спустя какое-то время.

Антон посмотрел на Толю, все еще не веря свом глазам. Он молчал, и только со всей своей силой сжимал его талисман в своем кулаке.

— Ну что ты стоишь, тащи лопаты, времени нет.