Ветер

Вырыли ров, доски положили и, когда люди шли через ров, их расстреливали. И таких могил там несколько. А ведь в тех могилах и живые были, а то как же. Немцы-то не разбирались особо: мёртвый упал или живой — затолкают бульдозером землю в ров, утрамбуют и всё.

И вот на этом месте кладбище потом образовалось. Я на многих кладбищах за свою жизнь побывала, там, как правило, покойно, а на этом жутко…

Когда я училась в пединституте, то приезжала домой в пятницу в два часа ночи, а в это время пригородные автобусы уже не ходили, и мне приходилось два-три километра идти до дома пешком. Дорога шла мимо этого кладбища, отделённого от дороги только полосой лесопосадки. И вот однажды, где-то в ноябре, шла я там. Снег тогда ещё не лёг, но земля уже промёрзла, и по замёрзшей этой земле ветер гонял позёмкой жалкое подобие снега. Ветер был сильным и дул мне в спину.

Я бегом-бегом дохожу до кладбища и слышу — там вой поднялся. Вроде ветер, но звук такой, что не поймёшь: не то волки воют, не то ребёнок плачет, что-то ухает там, что-то звенит. Ужас, в общем. Когда я шла напротив дорожки к кладбищенским воротам, вой стал громче.

И вдруг гляжу, ворота открываются! А ворота-то из железных прутьев, парусность у них должна быть минимальной, да и ветер дул не в них. Всё вокруг стихло, и в полной тишине выбегает из этих ворот здоровая тёмно-рыжая собака с красными глазами.

Я на неё в упор не смотрела — страшно было, всё боковым зрением улавливала. Собака высокая, длинноногая, как жеребёнок, стоит и на меня смотрит, долго так. А я стою, ни жива, ни мертва, портфель из рук выпал, кругом тишь гробовая, и не знаю, что делать.

Псина постояла-постояла, развернулась и побежала прочь от меня как раз в том направлении и по той дороге, что вела к моему дому. Я долго смотрела ей вслед и видела, как она спустилась в ложбинку и прошла её, потому что собака была очень крупной, и спина её была довольно заметной даже в темноте.

И вот собака исчезла из поля моего зрения, поднялся ветер, и ворота сами собой с лязгом захлопнулись. Я не могла сдвинуться с места от страха, но усилившийся ветер начал, как живой, толкать меня в спину. Словно сказать пытался: иди отсюда, что стоишь? Нечего тебе здесь делать.

А потом и вовсе потащил по дороге к ложбинке. Я шла, подчиняясь ветру, не оглядывалась и ничего не делала. Портфель под порывами ветра тащился передо мной сам по себе, а я шла за ним, и в спину меня что-то толкало. Порой мне кажется, что это вовсе не ветер был.

Только в ложбинке я смогла взять портфель в руки. Осмотрелась, нет ли рядом этого адского пса, и пошла домой. Мама меня спросила, почему я такая бледная, ну я ей и рассказала. А она говорит, что у меня хороший ангел-хранитель и что правильно я не оглядывалась.

Да и вообще поговаривали, что в то время нечистая сила перед каким-то праздником гуляла…