Винецкая, ваш выход!

Сестры Винецкие

В три часа ночи Маша проснулась от разрывающей тишину трели мобильника. Сначала девушка инстинктивно перепугалась: кто бы это мог звонить ей в такое время? Не случилось ли чего-то, не дай Бог, с мамой или папой? Но увидев, что на экране высветилась надпись «Марина», Маша лишь недовольно чертыхнулась, зажгла настольную лампу и заспанным голосом ответила:

— Да, Марин, что случилось?

К её удивлению, голос сестры звучал в трубке настолько бодро, словно на дворе была не глубокая ночь, а самый что ни на есть разгар дня.

— Машка, привет! Значит так, слушай сюда. Завтра, а точнее, считай, уже сегодня, жду тебя у себя и желательно пораньше. Часов в одиннадцать. А то у меня тут такой срач… А ты уже дней пять как здесь не убиралась.

Маша тут же проснулась от такой самонадеянной беспардонности.

— Слушай, а ты не хочешь для начала извиниться за то, что разбудила меня посреди ночи и все такое?

— Я тебя разбудила? — беспечно переспросила Марина, как будто даже искренне удивившись. — Ой, ну тогда извини. Просто у нас тут так весело было, я даже на часы не смотрела! Так ты сможешь завтра подъехать?

— Конечно приеду, куда же я денусь, — пробурчала Маша. И тут же добавила:

— Но только не раньше трех.

— А чего так поздно? — капризно протянула трубка.

— У нас с утра первая репетиция дипломного спектакля.

В глубине души Маша надеялась, что эти слова хоть как-то заинтересуют сестру. Все-таки она сама актриса и понимает всю важность такого события, как дипломный спектакль. Да просто из любопытства могла бы спросить, какую пьесу они ставят, и что за роль играет в ней Машка. Но Марина не задала ни одного из возможных вопросов.

— Ну ладно, — пробурчала она. — В три так в три. Так и быть, мой бардак тебя подождет, — она хихикнула, точно сказала что-то очень смешное. — Уберешься, приготовишь пожрать чего-нибудь. Вечером у меня опять будут гости, так что купи сыру, фруктов, вина хорошего пару бутылок, остальное пусть они с собой приносят… Что-то еще мне было от тебя нужно… Ах да, план моих съемок в сериале. Его нужно отксерить, лучше в двух экземплярах. Найдешь, он где-то в гостиной валяется. Ну а деньги на еду и твой гонорар, как обычно, я оставлю в спальне на тумбочке. Ну все, чмоки-чмоки, сестренка!

— Пока, — сухо ответила Маша и нажала кнопку отбоя.

— Как же ты меня достала, сестренка! — пробурчала девушка в темноту и, плюхнувшись обратно на подушку, щелкнула выключателем ночника. Но снова уснуть удалось уже только под утро…

Марина и Маша действительно были родными сестрами, погодками. Почему-то считается, что дети с небольшой разницей в возрасте, да еще одного пола, растут в семье дружно, как близнецы — не разлей вода и горой друг за друга. Но на самом деле все обстоит совсем иначе. Случается, даже близнецы недолюбливают друг дружку, а уж погодки — те и подавно.

Когда старшие Винецкие, Ирина и Михаил, родители девочек, поженились, обоим уже было хорошо за тридцать. Оба на тот момент были уже зрелыми, состоявшимися личностями, давно пережившими заблуждения молодости и настроенными на счастливую семью и совместное воспитание ребенка. И когда на свет появился первенец — здоровенькая крепкая девочка, — мама с папой были на седьмом небе от счастья. Малышку назвали Мариной — в честь Цветаевой, маминой любимой поэтессы.

«Кто создан из камня, кто создан из глины, —»

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская«, — повторяла, вместо колыбельной, Ирина, укачивая младенца.»

Оба уже не очень молодых родителя души не чаяли в новорожденной дочке. Они посвятили ей всю свою жизнь, покупали все самое лучшее, днем не спускали с рук, а ночами не спали, прислушиваясь к тому, как Мариночка дышит, и готовые вскочить по малейшему ее писку. Плач ребенка становился настоящей семейной драмой, а малейшие недомогания, вроде насморка или расстройства желудка — целой трагедией. Чуть ли не каждую неделю девочку фотографировали, вклеивали снимки в альбомы и скрупулезно вели наблюдение за тем, как дочка растет, развивается и хорошеет. Словом, в семье Винецких белый свет сошелся клином на Мариночке… как вдруг случилось непредвиденное. Меньше чем через полгода после рождения старшей дочки Ирина узнала, что снова беременна.

В первый момент это известие даже вызвало у Винецких неудовольствие. Ведь появление второго ребенка неминуемо означало, что Мариночке будет меньше доставаться заботы и внимания, волей-неволей придется отбирать что-то у нее и делить на двоих детей… Ирина даже думала избавиться от ребенка, но Михаил не поддержал ее в этом.

«Раз получилось, значит, так и надо — уверял он жену. — Опять же, Мариночке будет веселее расти не одной, а с братиком или сестричкой».

Так и появилась на свет Маша — исключительно для компании старшей сестре.