Фандом: Ориджиналы. История двух сестер, таких разных и таких одинаковых.
70 мин, 33 сек 11356
— Брошенная! Никому не нужна! — вопила память, но взрослая Марина понимала, что мама была в родильном доме всего несколько дней. Просто у младенцев время течет слишком медленно. — Что получается? Я всю последующую жизнь требовала от матери доказательств, что она меня любит?
Следующее воспоминание было ещё более странным. Родители никогда не рассказывали об этом случае. Пыхтящая Марина вытаскивала за дверь квартиры, на лестничную клетку хныкающий свёрток.
«Сама выброшу эту противную куклу, если мама с папой не догадываются, чего я хочу», — теперь мысли годовалого ребенка взрослая Марина могла облачить в слова. — Господи! Откуда у меня только силы взялись? Ревность? Я всю жизнь ревную родителей к сестре? Доказываю, что я лучше?
Все считали Марину уверенной, неревнивой девушкой, но на поверку оказалось наоборот. Получалось, что реальные недостатки человека умеют рядиться под достоинства. Хотя если присмотреться, то можно заметить некоторый перебор: уверенность Марины перерастала в самоуверенность, а отсутствие ревности — в безразличие к родным или любовникам.
С каким бы удовольствием Марина выбросила из головы эти мысли, окунувшись в привычную круговерть весёлой жизни. Не получится: позвоночник и нога сломаны. Оставалось только лежать и думать. Пережевывать открывшуюся в себе мерзость.
— Только такие выводы и можно ждать от собственных мозгов? — Чёрный юмор спасал Марину. — Их же хорошенько встряхнули. Вот и полезла дурь…
Вскоре ей сообщили, что перечислена полная сумма за лечение, и стали готовить к новой операции.
«Надо же, Машка намного толковее, чем я думала», — решила Марина.
Маша тихо вошла в палату и подошла к спящей сестре. Странно, но побледневшая, не накрашенная Марина стала так похожа на неё, что казалось, будто Маша лежит в кровати.
Видимо, какой-то звук разбудил Марину. Она резко открыла глаза, узнала сестру и с улыбкой протянула к ней руки. Одно простое движение, но стена, возведённая между двумя сёстрами, разом рухнула.
— Прости меня, Маша! За всё прости.
— Это ты меня прости!
— Тебя-то за что?
— Ну… я же тебя прокляла…
— Ой, тоже мне придумала. Я тогда за что боролась на то и напоролась. Думаешь, мне нужна была эта роль? Просто я тебе завидовала, — честно озвучила свои психологические открытия Марина.
— Ты мне? — у Маши даже открылся рот от недоумения.
— Тебе. Ты действительно талантливая, а я так… много шума из ничего. — И без всякого перехода: — Слушай, а где ты столько денег нашла?
— Это не я, а Володя заплатил.
— Помирились?! Ну и отлично, хоть какая-то польза от моей болезни. Ты ему передай, как встану на ноги, долг верну. Хотя… ты где остановилась?
— Пока нигде, сразу к тебе из аэропорта.
— Машка, отлично. Достань из моей сумки, да вон она на тумбочке, ключи от гостиничного номера. Будешь там жить вместо меня. Но к тебе просьба: прочитай сценарий фильма, в котором я должна сниматься. Он валяется в номере на кровати. Уверена, что роль тебе понравится, потому что мне совсем не понравилась. Вот и сыграй её за меня!
— Марина, ты сошла с ума.
— Нет, у меня другой диагноз: сотрясение мозга. И отказывать мне нельзя, потому что моё состояние склонно к депрессиям, а это будет вредить процессу выздоровления, — Марина привычно манипулировала сестрой. — Немецкий режиссёр видел меня только один раз. Если ты перекрасишь волосы и подстрижешься под меня, то никто ничего не заметит. Слушай, мой столько денег вложил в этот фильм, так хотел увидеть моё имя в главной роли, а теперь, из-за аварии, будет играть другая актриса. Ты сразу не отвечай, прочитай сценарий, подумай…
На следующее утро Маша появилась в палате сестры, как только посетителей стали пускать в госпиталь.
— Ну, я же говорила, — рассмеялась Марина. — Судя по красным глазам, за ночь прочитала весь сценарий и наревелась вдоволь.
— Марина, это такая роль… такая роль! Как хочется сыграть, но ведь это будет подлог.
— Ладно тебе. Играй! А режиссёр-то как обрадуется, увидев тебя. Знаешь, что он мне сказал тет-а-тет? «Я согласился отдать вам главную роль, потому что в глазах русских женщин видно движение души, но в ваших… только отражаются евро». Ну, не хам?
— Хам! С таким будет интересно работать…
Прошёл год после знакомства Маши и Владимира. Сегодня был день закрытия Международного Берлинского кинофестиваля, и все с волнением ожидали решения жюри.
— «Серебряный медведь лучшей актрисе» вручается… — ведущая сделала эффектную паузу, и зал замер, — … Марине Винецкой.
Команда немецкого режиссёра взорвалась овациями и криками радости.
А Марина, услышав своё имя, невольно дёрнулась, но быстро опомнилась, ведь сейчас она играет роль Маши, и глубже села в кресло. Владимир по-дружески сжал её ладонь.
— Машка взяла такую высоту, что теперь мне сложно будет ей соответствовать, — шепнула ему на ухо Марина.
— Сможешь! — Подмигнул Владимир. — Я верю в сестёр Винецких.
Следующее воспоминание было ещё более странным. Родители никогда не рассказывали об этом случае. Пыхтящая Марина вытаскивала за дверь квартиры, на лестничную клетку хныкающий свёрток.
«Сама выброшу эту противную куклу, если мама с папой не догадываются, чего я хочу», — теперь мысли годовалого ребенка взрослая Марина могла облачить в слова. — Господи! Откуда у меня только силы взялись? Ревность? Я всю жизнь ревную родителей к сестре? Доказываю, что я лучше?
Все считали Марину уверенной, неревнивой девушкой, но на поверку оказалось наоборот. Получалось, что реальные недостатки человека умеют рядиться под достоинства. Хотя если присмотреться, то можно заметить некоторый перебор: уверенность Марины перерастала в самоуверенность, а отсутствие ревности — в безразличие к родным или любовникам.
С каким бы удовольствием Марина выбросила из головы эти мысли, окунувшись в привычную круговерть весёлой жизни. Не получится: позвоночник и нога сломаны. Оставалось только лежать и думать. Пережевывать открывшуюся в себе мерзость.
— Только такие выводы и можно ждать от собственных мозгов? — Чёрный юмор спасал Марину. — Их же хорошенько встряхнули. Вот и полезла дурь…
Вскоре ей сообщили, что перечислена полная сумма за лечение, и стали готовить к новой операции.
«Надо же, Машка намного толковее, чем я думала», — решила Марина.
Маша тихо вошла в палату и подошла к спящей сестре. Странно, но побледневшая, не накрашенная Марина стала так похожа на неё, что казалось, будто Маша лежит в кровати.
Видимо, какой-то звук разбудил Марину. Она резко открыла глаза, узнала сестру и с улыбкой протянула к ней руки. Одно простое движение, но стена, возведённая между двумя сёстрами, разом рухнула.
— Прости меня, Маша! За всё прости.
— Это ты меня прости!
— Тебя-то за что?
— Ну… я же тебя прокляла…
— Ой, тоже мне придумала. Я тогда за что боролась на то и напоролась. Думаешь, мне нужна была эта роль? Просто я тебе завидовала, — честно озвучила свои психологические открытия Марина.
— Ты мне? — у Маши даже открылся рот от недоумения.
— Тебе. Ты действительно талантливая, а я так… много шума из ничего. — И без всякого перехода: — Слушай, а где ты столько денег нашла?
— Это не я, а Володя заплатил.
— Помирились?! Ну и отлично, хоть какая-то польза от моей болезни. Ты ему передай, как встану на ноги, долг верну. Хотя… ты где остановилась?
— Пока нигде, сразу к тебе из аэропорта.
— Машка, отлично. Достань из моей сумки, да вон она на тумбочке, ключи от гостиничного номера. Будешь там жить вместо меня. Но к тебе просьба: прочитай сценарий фильма, в котором я должна сниматься. Он валяется в номере на кровати. Уверена, что роль тебе понравится, потому что мне совсем не понравилась. Вот и сыграй её за меня!
— Марина, ты сошла с ума.
— Нет, у меня другой диагноз: сотрясение мозга. И отказывать мне нельзя, потому что моё состояние склонно к депрессиям, а это будет вредить процессу выздоровления, — Марина привычно манипулировала сестрой. — Немецкий режиссёр видел меня только один раз. Если ты перекрасишь волосы и подстрижешься под меня, то никто ничего не заметит. Слушай, мой столько денег вложил в этот фильм, так хотел увидеть моё имя в главной роли, а теперь, из-за аварии, будет играть другая актриса. Ты сразу не отвечай, прочитай сценарий, подумай…
На следующее утро Маша появилась в палате сестры, как только посетителей стали пускать в госпиталь.
— Ну, я же говорила, — рассмеялась Марина. — Судя по красным глазам, за ночь прочитала весь сценарий и наревелась вдоволь.
— Марина, это такая роль… такая роль! Как хочется сыграть, но ведь это будет подлог.
— Ладно тебе. Играй! А режиссёр-то как обрадуется, увидев тебя. Знаешь, что он мне сказал тет-а-тет? «Я согласился отдать вам главную роль, потому что в глазах русских женщин видно движение души, но в ваших… только отражаются евро». Ну, не хам?
— Хам! С таким будет интересно работать…
Прошёл год после знакомства Маши и Владимира. Сегодня был день закрытия Международного Берлинского кинофестиваля, и все с волнением ожидали решения жюри.
— «Серебряный медведь лучшей актрисе» вручается… — ведущая сделала эффектную паузу, и зал замер, — … Марине Винецкой.
Команда немецкого режиссёра взорвалась овациями и криками радости.
А Марина, услышав своё имя, невольно дёрнулась, но быстро опомнилась, ведь сейчас она играет роль Маши, и глубже села в кресло. Владимир по-дружески сжал её ладонь.
— Машка взяла такую высоту, что теперь мне сложно будет ей соответствовать, — шепнула ему на ухо Марина.
— Сможешь! — Подмигнул Владимир. — Я верю в сестёр Винецких.
Страница 19 из 20
