Витторио-вампир. Новые вампирские хроники

Священник взглянул на него остекленевшими глазами, словно не мог собраться с мыслями, чтобы обмануть или подбодрить старика-отца, а затем снова посмотрел на меня.

— Я видел этих ангелов во Флоренции,— сказал я,— и разочаровал их, нарушил данную им клятву, утратил свою душу.

Он отвернулся от отца и пристально взглянул на меня.

— К чему ты продолжаешь мне это рассказывать?

— Я ведь не приношу вам никакого вреда. Как и моя попутчица,— со вздохом оправдывался я.

Наступил тот момент в нашей беседе, когда мне нужно было протянуть руку за чашкой или за высокой пивной кружкой и отпить хоть чего-нибудь. Голод уже измучил меня. Интересно, страдает ли от жажды и Урсула? Я уставился на вино священника, которое теперь ничего не значило для меня, абсолютно ничего, поглядел прямо ему в лицо, покрывшись потом от яркого сияния и жара, исходившего от свечей, и продолжил:

— Я хочу, чтобы вы знали о том, что я видел их, что я говорил с ними, с этими ангелами. Они пытались помочь мне расправиться с чудовищами, захватившими власть над вашим городом и над людьми, которые здесь жили. Я хочу, чтобы вы знали об этом, отец.

— Зачем, сын мой, почему ты мне все это рассказываешь?

— Потому что они были красивы, и они были такими же настоящими, как мы с вами, и вполне реальными. Вы видели самые отвратительные свойства человека; вы могли видеть праздность и предательство, трусость и обман. Теперь вы видите перед собой дьяволов, вампиров. Ладно, я хочу, чтобы вы знали, что своими собственными глазами я видел ангелов, настоящих ангелов, великолепных ангелов, и что они были еще более прекрасны, чем я смог бы когда-нибудь выразить словами.

Он долгое время смотрел на меня задумчиво, затем взглянул на Урсулу, встревоженно наблюдавшую за мной, наверное более испуганную, чем я сам, и сказал:

— Почему же ты предал их? Зачем они вообще явились к тебе, хотелось бы знать, и, если к тебе на помощь пришли ангелы, почему же ты не оправдал их надежды?

— Из-за любви,— с улыбкой пожал я плечами. Он не ответил.

Урсула склонила головку мне на плечо. Я ощутил, как ее распущенные волосы коснулись моей спины.

— Из-за любви! — повторил священник.

— Да, а также во имя чести.

— Честь…

— Никто не сможет понять это. Господь не приемлет этого, но это — правда, а теперь, отец, скажите, что разделяет нас — вас и меня, и эту женщину, сидящую рядом со мной? Что пролегло между нами — между почтенным священником и парой дьяволов?

Маленький проказник внезапно шаловливо расхохотался. Он с шумом шлепнул по столу великолепной комбинацией из карт.

— Взгляните на это чудо! — воскликнул он, глядя на меня своими крошечными хитрыми глазками.— Ох, ведь вы задали вопрос, простите меня великодушно. Я знаю ответ на него.

— Ты не шутишь? — спросил священник, поворачиваясь лицом к старому гному.— Ты знаешь ответ?

— Разумеется, знаю,— сказал его отец. Он вытянул из колоды еще одну карту.— Знаю, что удерживает их от достойной исповеди: слабость и боязнь попасть в ад, если им придется распрощаться с жизнью.

Священник в полном изумлении уставился на старика,

Я тоже застыл, не зная, что ответить.

Урсула промолчала. Затем поцеловала меня в щеку.

— Давай оставим их теперь в покое,— шепнула она.— Санта-Маддаланы больше не существует. Пошли отсюда.

Я обвел взглядом потемневшую комнату гостиницы, посмотрел на старые бочки. Терзаемый чувством недоумения, потрясенный печалью, разглядывал я вещи, к которым прикасались и которыми пользовались человеческие создания. Я смотрел на натруженные руки священника, сложенные перед ним на столе, на волоски, покрывавшие тыльную сторону ладоней, на толстые губы и большие опечаленные глаза, в которых стояли слезы.

— Примете ли вы от меня такое признание? — прошептал я.— Такое тайное, об ангелах? О том, что я видел их! И вы сами, вы видите, кто я такой, и знаете, следовательно, что я знаю то, о чем говорю. Я видел их крылья, я видел их нимбы, я видел их белые лица, и я видел меч Мастемы, самого могущественного, и это они помогли мне разгромить замок и обратить в прах всех этих дьяволов, за исключением одного, этого дитя-невесты. Отныне она стала моей.

— Дитя-невеста — прошептала Урсула. Эти слова принесли ей радость. Она взглянула на меня мечтательно и с закрытым ртом пропела нежную старинную мелодию, припев песни из времени ее смертной жизни.

Она торопливо прошептала, сжав мою руку:

— Уйдем отсюда, Витторио, оставь этих людей в покое и следуй за мной — я расскажу тебе, как действительно была когда-то девочкой-невестой.— Она взглянула на священника, вдохновившись давними воспоминаниями.— Я и вправду была невестой. Они пришли в замок моего отца и купили меня как невесту. Они говорили, что я должна быть девственницей, и с ними вместе явились повивальные бабки и принесли с собой чашу с теплой водой.

Они осмотрели меня и сказали, что я девственна, и только после этого Флориан забрал меня. Я стала его невестой.