Он жил обычной, ничем не примечательной жизнью, томясь в темном ящике среди множества предметов хозяйской утвари. Но он помнил и совершенно другие времена, когда его, только что изготовленного, в вакуумной пластиковой упаковке привезли в хозяйственный магазин. Белокурый, вечно улыбавшийся продавец положил его, как и множество ему подобных кухонных ножей, в настенную секцию.
60 мин, 59 сек 888
Последнее, что успел запомнить нож, — это как он летит в огромный чан, в глубине которого кипело адское алое зелье. Через несколько лет после приговора Ивана к 25-и летнему заключению нож, как и множество других ненужных вещественных доказательств, отправили на переплавку. Из переплавленного металла отковали транспортные крюки, в одном из которых кипела жизнь, полная обиды, разочарования и мести. Теперь нож смотрел на людей свысока, словно они в одночасье превратились в маленьких букашек. Эти козявки, снующие по земле, в своих телах носили фантастические моря красной жидкости, которые он хотел бы с удовольствием вкусить. Но, к сожалению, как бы ни старался крюк, изогнуться или разогнуться, но ни разу не смог впиться в живую плоть, полную теплой крови.
— Смотри, обед, а никого нет, — заметил напарник, достав сигарету.
— Сколько помню, постоянно в пятницу аншлаг, — поддержал Семен, угощаясь предложенной сигаретой.
— Да, странно, обычно народ тарится, чтобы в выходные плотно стройкой заняться, а сегодня полная тишина.
— Наверно все, что им было надо, уже купили, — предположил златовласый паренек, пуская в воздух сигаретные клубы.
— Не скажи, вон какие коттеджи делают, — усомнился напарник.
— А представь, сколько туда всего нужно. После этого между мужчинами воцарилась гробовая тишина, перенесшая каждого из них в мечты о долгожданном выходном. Уставший от зноя и жары ветер нехотя раскачивал тросы козлового крана. Измотанные безжалостным желтым диском, грузчики медленно курили сигареты, ожидая новую машину.
— Че, пацаны, жарко сегодня? — произнес водитель, выскочив из КАМАЗа.
— Да, не говори, — ответил Семен, взяв в руки протянутые водителем документы.
— Значит, нужен швеллер? — поинтересовался он, прочитав документы. Водитель одобрительно промычал, покачав головой.
— Ладно, сделаем, — уверил златовласый паренек водителя и направился вглубь базы. Послушный кран поехал вслед за удаляющимися грузчиками. Продев стальной трос под горой швеллера, Семен показал крановщику вытянутый палец правой руки. Сидевшая в кабине козлового крана женщина включила один из рычагов. Мощный редуктор крана начал осторожно приподнимать многотонный груз.
— Все, поехали, — закричал снизу напарник, давая понять, что груз можно грузить в машину. Длинный, продолговатый ряд металлических швеллеров поплыл в воздухе по направлению к грузовой машине. Остановившись у машины, кран замер, ожидая прихода не успевавших за ним грузчиков.
— Давай, грузи, — громко попросил Семен, стоя в кузове машины. Толстые и прочные канаты стального гиганта-тяжеловоза задвигались, опуская груз. Крюк изогнулся, стальные чалки стремительно поползли вниз. Многотонный груз дернулся и с сумасшедшей скоростью полетел вниз. Висевший на канатах крюк свысока наблюдал, как металлические балки с особой легкостью подмяли под себя двух стропальщиков. Торчавшие из — под груды металла ноги одного из них несколько раз дернулись и замерли. По деревянному настилу кузова грузовой машины потекли ручьи человеческой крови, которые, соединившись, образовали бардовое озеро. С этого момента с чудовищной периодичностью на металлобазе стали происходить ужасные трагедии.
По истечении восемнадцати лет, которые отбыл Иван в местах заключения, он сильно не изменился. Если не считать появившихся на лице нескольких глубоких морщин и странной склонности писать в последние годы стихи. Зарождавшиеся стихотворные строчки были полны грусти и печали одинокой человеческой души. Тем более обилие тюремного времени благоприятствовало развитию нового витка в его жизни. Старая жизнь была далеким ночным кошмаром, о котором не хотелось вспоминать. Он верил, что когда выйдет на свободу и окажется совершенно свободным человеком, то уже никогда не станет таким как прежде. Осознание ценностей, приобретенных в мрачных стенах казематов, изменили его привычное мировоззрение, поставив все на свои места и создав гармонию в душе. Незаметно текли дни, недели, месяцы. Если раньше он считал, сколько ему еще оставалось до освобождения, то через 10 лет подсчеты ушли в небытие, оставив в душе неугасаемую веру, что очень скоро тяжелая дверь камеры откроется перед ним, а вечно хмурый и надменный охранник произнесет долгожданные слова. И начнется новая жизнь, путь хоть и в конце его жизни, но она будет новая и незапятнанная, словно чистый, белый лист бумаги.
— Я так думаю, ты человек надежный. Как смотришь, если мы тебя в кузню направим, — с лукавым видом поинтересовался начальник колонии, вызвав Ивана. Заключенный непонимающе пожал плечами.
— Не беспокойся, я знаю твою подноготную не хуже твой матери, — продолжил полковник службы исполнения наказания. Знаю, что не работал по этой специальности. Но ведь сам знаешь, дело только дурака боится. Тем более учти, что к нам многие обращаются кованые решетки делать, а это немалые деньги для тебя, — давя на самые больные места, уговаривал начальник Ивана. Иван долго сопротивляться не стал, согласившись на выгодное предложение.
— Смотри, обед, а никого нет, — заметил напарник, достав сигарету.
— Сколько помню, постоянно в пятницу аншлаг, — поддержал Семен, угощаясь предложенной сигаретой.
— Да, странно, обычно народ тарится, чтобы в выходные плотно стройкой заняться, а сегодня полная тишина.
— Наверно все, что им было надо, уже купили, — предположил златовласый паренек, пуская в воздух сигаретные клубы.
— Не скажи, вон какие коттеджи делают, — усомнился напарник.
— А представь, сколько туда всего нужно. После этого между мужчинами воцарилась гробовая тишина, перенесшая каждого из них в мечты о долгожданном выходном. Уставший от зноя и жары ветер нехотя раскачивал тросы козлового крана. Измотанные безжалостным желтым диском, грузчики медленно курили сигареты, ожидая новую машину.
— Че, пацаны, жарко сегодня? — произнес водитель, выскочив из КАМАЗа.
— Да, не говори, — ответил Семен, взяв в руки протянутые водителем документы.
— Значит, нужен швеллер? — поинтересовался он, прочитав документы. Водитель одобрительно промычал, покачав головой.
— Ладно, сделаем, — уверил златовласый паренек водителя и направился вглубь базы. Послушный кран поехал вслед за удаляющимися грузчиками. Продев стальной трос под горой швеллера, Семен показал крановщику вытянутый палец правой руки. Сидевшая в кабине козлового крана женщина включила один из рычагов. Мощный редуктор крана начал осторожно приподнимать многотонный груз.
— Все, поехали, — закричал снизу напарник, давая понять, что груз можно грузить в машину. Длинный, продолговатый ряд металлических швеллеров поплыл в воздухе по направлению к грузовой машине. Остановившись у машины, кран замер, ожидая прихода не успевавших за ним грузчиков.
— Давай, грузи, — громко попросил Семен, стоя в кузове машины. Толстые и прочные канаты стального гиганта-тяжеловоза задвигались, опуская груз. Крюк изогнулся, стальные чалки стремительно поползли вниз. Многотонный груз дернулся и с сумасшедшей скоростью полетел вниз. Висевший на канатах крюк свысока наблюдал, как металлические балки с особой легкостью подмяли под себя двух стропальщиков. Торчавшие из — под груды металла ноги одного из них несколько раз дернулись и замерли. По деревянному настилу кузова грузовой машины потекли ручьи человеческой крови, которые, соединившись, образовали бардовое озеро. С этого момента с чудовищной периодичностью на металлобазе стали происходить ужасные трагедии.
По истечении восемнадцати лет, которые отбыл Иван в местах заключения, он сильно не изменился. Если не считать появившихся на лице нескольких глубоких морщин и странной склонности писать в последние годы стихи. Зарождавшиеся стихотворные строчки были полны грусти и печали одинокой человеческой души. Тем более обилие тюремного времени благоприятствовало развитию нового витка в его жизни. Старая жизнь была далеким ночным кошмаром, о котором не хотелось вспоминать. Он верил, что когда выйдет на свободу и окажется совершенно свободным человеком, то уже никогда не станет таким как прежде. Осознание ценностей, приобретенных в мрачных стенах казематов, изменили его привычное мировоззрение, поставив все на свои места и создав гармонию в душе. Незаметно текли дни, недели, месяцы. Если раньше он считал, сколько ему еще оставалось до освобождения, то через 10 лет подсчеты ушли в небытие, оставив в душе неугасаемую веру, что очень скоро тяжелая дверь камеры откроется перед ним, а вечно хмурый и надменный охранник произнесет долгожданные слова. И начнется новая жизнь, путь хоть и в конце его жизни, но она будет новая и незапятнанная, словно чистый, белый лист бумаги.
— Я так думаю, ты человек надежный. Как смотришь, если мы тебя в кузню направим, — с лукавым видом поинтересовался начальник колонии, вызвав Ивана. Заключенный непонимающе пожал плечами.
— Не беспокойся, я знаю твою подноготную не хуже твой матери, — продолжил полковник службы исполнения наказания. Знаю, что не работал по этой специальности. Но ведь сам знаешь, дело только дурака боится. Тем более учти, что к нам многие обращаются кованые решетки делать, а это немалые деньги для тебя, — давя на самые больные места, уговаривал начальник Ивана. Иван долго сопротивляться не стал, согласившись на выгодное предложение.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 21
