Фандом: Ориджиналы. Странные дела творятся на Ренгаре, крупнейшем спутнике Эоситея, куда Максин пригласила Скэнте Темерси провести отпуск. Побег несуществующего преступника парализует привычное течение жизни, а в местном лесу можно не только спрятаться от сканеров полиции, но и повлиять на ход поисков. От всего этого можно было бы попросту улететь, но водоворот событий внезапно затягивает Макси и Темерси против их воли, и остается только нырнуть в него… и попытаться выжить.
79 мин, 17 сек 10357
— Пожалуйста, не употребляйте при мне слово «фаол», или я за себя не ручаюсь, — скривился Темерси. — Чего хочу? Да ничего. Разве что подтверждения своих догадок. Это ведь и был ваш эксперимент, Тапу? Полное копирование живого мозга на базу программируемого искусственного.
Тапу помедлил пару секунд, гипнотизируя Темерси остановившимся взглядом.
— Да, — безнадежно признал он. — Именно. Мозг смоделирован на основе солдатского импланта. Копия точная на сто процентов…
— … Но почему-то все равно не ведет себя, в точности как оригинал, — закончил за него Темерси. — Вы нашли причину?
— Не успели. Это был первый опыт с переносом копии в имплант при живом теле, — Тапу неспешно отошел от порога, и двери сдвинулись. — Сначала мы пробовали переносить в обычные компьютеры. Не работало. Человеческий мозг может жить только в человеческом теле, даже если это копия, а носитель искусственный. Потом мы взяли троих бывших солдат, заменили остатки их мозга на более надежные нейроимитаторы и скопировали Харадди, — он кивнул встревоженному беглецу. — И получили действительно Харадди. Маниакально зацикленного на побеге!
— Я не был зациклен, — не выдержал тот. — Или вы называете зацикленностью естественное нежелание человека торчать взаперти?
— Если бы не эксперимент, вы торчали бы в тюрьме, — резко бросил Тапу. — Или лишились бы мозга и превратились в носитель. На что вы жалуетесь?
Харадди побелел и закусил губу. Макси покосилась на него с любопытством. Значит, злосчастный программист что-то натворил. Потому и оказался пленником.
— Вы собирались убить меня после завершения эксперимента? — тихо спросил Харадди. Тапу промолчал.
— А Харадди хотел бежать. Правильно. Вы заложили возможность динамики мозговой активности, но динамике неоткуда взяться. Это свойство живого мозга. Носитель не станет меняться сам по себе, без внешних команд. То, что в него загружено — слепок одномоментный. Статическая, а не действующая модель, — сказал Темерси. — Копии присущ только тот импульс, который преобладал на момент ее снятия. Измениться он физически не может. Я вообще удивлен, что копиям удалось бежать. Наверное, Харадди успел обдумать много подробных планов, и все остались у него в памяти.
— Статическая, а не действующая модель… — повторил Тапу с отрешенным видом. Казалось, он забыл, что перед ним свидетели, проникнувшие в коммерческую тайну. — И как добиться динамики от слепка мозга, записанного на носитель? Создать алгоритм из множества слепков, снятых в разное время?
— Получите ограниченную копию реального человека. Урезанную. Он будет выполнять набор действий, демонстрировать набор эмоций… Набор, понимаете? То, что вы соберете у прототипа. И еще. Чередовать действия он сможет только по заданному алгоритму. Самостоятельное чередование — это выбор, а выбор — это мозговая динамика… остальное вам известно. По этой же причине он окажется не способен самостоятельно мыслить.
Лицо Тапу окаменело. Затем в глазах появилась злость. Черная и тягучая, как отравленная патока. Он стоял у стены, замерев, точно перед броском, и смотрел на Темерси, забыв о свидетелях.
— Но динамика была, — бросил он. — Мы фиксировали…
— Да. Цифровая. Заложенное произвольное чередование разных команд. Но они поступают от статичной копии, которая в принципе не способна развиваться, потому что является копией, примите уже это! — Темерси начал раздражаться. — Это беда всех систем искусственного интеллекта. Они комбинируют по алгоритму то, что в них заложено. Они не способны на творческую импровизацию. Вам ведь это было нужно.
Он даже не спрашивал. Он утверждал. Макси впервые задумалась, зачем, собственно, абилинцам потребовалось создавать столько сложностей, чтобы всего лишь скопировать мозг Харадди. Ладно, пусть Харадди — подопытный, пробный вариант. Зачем в принципе нужно копирование чужого мозга?
Творческая импровизация?
А ведь Темерси совсем недавно что-то говорил ей об этом. Что имплант якобы не может сравниться… Нет, не так. Что программа не заменит собственных идей и решений.
Выходит, в «Абилине» пытались научить программу генерировать идеи? И брали за основу чужой мозг, чтобы…
Тапу молчал, сосредоточенно хмурясь. Злость испарилась. Он просчитывал варианты. Хороший бизнесмен, оценила Макси. Гибкость мышления.
Похоже, она сама начинала мыслить категориями Темерси.
— Тапу, — снова заговорил тот, так и не дождавшись ответа, — кого и зачем вы собирались копировать?
— Многих. Да кого угодно, в чьих умениях возникнет нужда. Талантливых ученых, программистов, стратегов. Всех, кто умеет думать. Преимущество дают они, а не ресурсы и военная мощь, — неохотно сообщил глава «Абилина».
— Чье преимущество? Перед кем?
Тапу молчал. Темерси не допытывался. Он просто вел светскую беседу.
— Не по этому ли вопросу «Абилин» сотрудничает с Вооруженными силами Атлантического Союза?
— Послушайте, Темерси, — ожил Тапу, — зачем вам это? Что вы собираетесь сделать — уведомить мерхианскую оккупационную администрацию?
Тапу помедлил пару секунд, гипнотизируя Темерси остановившимся взглядом.
— Да, — безнадежно признал он. — Именно. Мозг смоделирован на основе солдатского импланта. Копия точная на сто процентов…
— … Но почему-то все равно не ведет себя, в точности как оригинал, — закончил за него Темерси. — Вы нашли причину?
— Не успели. Это был первый опыт с переносом копии в имплант при живом теле, — Тапу неспешно отошел от порога, и двери сдвинулись. — Сначала мы пробовали переносить в обычные компьютеры. Не работало. Человеческий мозг может жить только в человеческом теле, даже если это копия, а носитель искусственный. Потом мы взяли троих бывших солдат, заменили остатки их мозга на более надежные нейроимитаторы и скопировали Харадди, — он кивнул встревоженному беглецу. — И получили действительно Харадди. Маниакально зацикленного на побеге!
— Я не был зациклен, — не выдержал тот. — Или вы называете зацикленностью естественное нежелание человека торчать взаперти?
— Если бы не эксперимент, вы торчали бы в тюрьме, — резко бросил Тапу. — Или лишились бы мозга и превратились в носитель. На что вы жалуетесь?
Харадди побелел и закусил губу. Макси покосилась на него с любопытством. Значит, злосчастный программист что-то натворил. Потому и оказался пленником.
— Вы собирались убить меня после завершения эксперимента? — тихо спросил Харадди. Тапу промолчал.
— А Харадди хотел бежать. Правильно. Вы заложили возможность динамики мозговой активности, но динамике неоткуда взяться. Это свойство живого мозга. Носитель не станет меняться сам по себе, без внешних команд. То, что в него загружено — слепок одномоментный. Статическая, а не действующая модель, — сказал Темерси. — Копии присущ только тот импульс, который преобладал на момент ее снятия. Измениться он физически не может. Я вообще удивлен, что копиям удалось бежать. Наверное, Харадди успел обдумать много подробных планов, и все остались у него в памяти.
— Статическая, а не действующая модель… — повторил Тапу с отрешенным видом. Казалось, он забыл, что перед ним свидетели, проникнувшие в коммерческую тайну. — И как добиться динамики от слепка мозга, записанного на носитель? Создать алгоритм из множества слепков, снятых в разное время?
— Получите ограниченную копию реального человека. Урезанную. Он будет выполнять набор действий, демонстрировать набор эмоций… Набор, понимаете? То, что вы соберете у прототипа. И еще. Чередовать действия он сможет только по заданному алгоритму. Самостоятельное чередование — это выбор, а выбор — это мозговая динамика… остальное вам известно. По этой же причине он окажется не способен самостоятельно мыслить.
Лицо Тапу окаменело. Затем в глазах появилась злость. Черная и тягучая, как отравленная патока. Он стоял у стены, замерев, точно перед броском, и смотрел на Темерси, забыв о свидетелях.
— Но динамика была, — бросил он. — Мы фиксировали…
— Да. Цифровая. Заложенное произвольное чередование разных команд. Но они поступают от статичной копии, которая в принципе не способна развиваться, потому что является копией, примите уже это! — Темерси начал раздражаться. — Это беда всех систем искусственного интеллекта. Они комбинируют по алгоритму то, что в них заложено. Они не способны на творческую импровизацию. Вам ведь это было нужно.
Он даже не спрашивал. Он утверждал. Макси впервые задумалась, зачем, собственно, абилинцам потребовалось создавать столько сложностей, чтобы всего лишь скопировать мозг Харадди. Ладно, пусть Харадди — подопытный, пробный вариант. Зачем в принципе нужно копирование чужого мозга?
Творческая импровизация?
А ведь Темерси совсем недавно что-то говорил ей об этом. Что имплант якобы не может сравниться… Нет, не так. Что программа не заменит собственных идей и решений.
Выходит, в «Абилине» пытались научить программу генерировать идеи? И брали за основу чужой мозг, чтобы…
Тапу молчал, сосредоточенно хмурясь. Злость испарилась. Он просчитывал варианты. Хороший бизнесмен, оценила Макси. Гибкость мышления.
Похоже, она сама начинала мыслить категориями Темерси.
— Тапу, — снова заговорил тот, так и не дождавшись ответа, — кого и зачем вы собирались копировать?
— Многих. Да кого угодно, в чьих умениях возникнет нужда. Талантливых ученых, программистов, стратегов. Всех, кто умеет думать. Преимущество дают они, а не ресурсы и военная мощь, — неохотно сообщил глава «Абилина».
— Чье преимущество? Перед кем?
Тапу молчал. Темерси не допытывался. Он просто вел светскую беседу.
— Не по этому ли вопросу «Абилин» сотрудничает с Вооруженными силами Атлантического Союза?
— Послушайте, Темерси, — ожил Тапу, — зачем вам это? Что вы собираетесь сделать — уведомить мерхианскую оккупационную администрацию?
Страница 21 из 23
