Боб рассматривал свое отражение на стекле — бледное пятно на фоне серо-желтой осени. Из окна поезда все города, леса, поля и реки выглядели одинаково. Боб привык к мелькающим картинкам и забыл, как выглядят вблизи листва, горы и озерные кувшинки…
121 мин, 32 сек 4841
Дик притащил свежий хлеб, сыр, кофе, мясо и кукурузную крупу. Вуд справился с завтраком. Чарли расстелил пальто Боба на полу вместо скатерти. Джесси почти ничего не ел и мало разговаривал. После завтрака он уселся в кресло на веранде. Положил на колени револьвер, накрыл его старым, изъеденным молью пледом, и так просидел, не двигаясь, до самого вечера. Курил и смотрел на улицу.
Чарли и Боб вымыли пол в гостиной. Вуд починил плиту на кухне и сыграл несколько партий с Диком в карты.
Когда облака на небе потемнели, Боб осмелился заговорить с Джесси.
— Думаешь, они будут искать грабителей в Канзас-Сити? — Боб присел на корточки перед креслом-качалкой.
— Солнце сегодня красное, как летом.
— Что?
— У индейцев есть легенда о дожде из огня. Каждые сто лет, когда в мире накапливается слишком много дерьма, с неба проливается огненный дождь. Возможно, красное солнце сейчас лопнет и Канзас-Сити зальет горячим маслом. Знаешь, как горячее масло ощущается на коже? — Джесси закатал рукав и показал полосы ожогов на сгибе локтя. — Кожа шипит, пузырится и воняет.
— Джесси…
— Иди в дом, Боб. Скажи остальным, я сейчас подойду.
Боб выпрямился. Не взглянув на него, Джесси продолжал наблюдать, как церковный купол разрезает красное солнце.
Боб открыл дверь, шагнул в гостиную и услышал обрывок разговора:
— Фрэнк сказал в поезде было тридцать тысяч…
В следующий миг все трое — Дик, Вуд и Чарли — замерли и уставились на Боба.
— Джесси сейчас подойдет, — пробормотал он, чтобы не молчать.
— Что он сказал?
— Собирается делить добычу?
— Планирует новое дело?
— Когда? Где?
Боб пожал плечами.
— Тридцать тысяч это по пять тысяч на каждого, — прошептал Дик. — Понятно, что Джесси и Фрэнку причитается больше, их шпионы навели нас на поезд. Но мы могли бы поделить долю Эда…
— Сам это Джесси и скажи, — покачал головой Чарли.
— Это будет забавно, — усмехнулся Вуд.
Вуду недавно исполнилось двадцать пять, он был крепким, здоровым, хорошо стрелял и ездил верхом, но чуть что хвастался своим родством с братьями Джеймс. Боб слышал, он приходится им кузеном.
Дик был немцем, с хорошим образованием и скверной страстью к воровству. Он тащил все, что плохо лежало. Даже на рынок или в бакалею зайти не мог, ничего не украв. В отличие от Вуда, Дик привык решать свои споры и ссоры хитростью и обманом.
Чарли был младше обоих на два года. Неудачливый конокрад и карманник, он гордился тем, что судьба свела его с Джеймсами. Видел в работе на них решение всех своих денежных проблем на несколько лет вперед. Чарли никогда не отличался прозорливостью. Он привык жить сегодняшним днем.
Все трое обожали корчить из себя бывалых бандитов и смеяться над наивностью и неопытностью девятнадцатилетнего Боба.
Но прислушиваясь сейчас к перешептыванию Дика, Вуда и Чарли, Боб понял, что рядом с Джесси они постоянно испытывают неуверенность, сомнения и страх.
Еще бы! Джесси тридцать четыре года, о его подвигах рассказывают легенды даже в Европе!
Дик прикупил на рынке пару бутылок местного вина. Он откупорил одну, когда в комнату зашел Джесси. Из-под крышки запахло ромашками и хлебными крошками.
Вуд пожарил на сковороде большие куски мяса с луком.
Сначала помянули Эда. Потом Вуд поинтересовался, куда уехал Фрэнк. На что Джесси лишь неопределенно махнул веткой. Он принес ее с улицы, и пока остальные пили, задумчиво обтесывал ее ножом.
Дожевав мясо, Чарли вспомнил поезд и мужика-толстосума. Он не возражал, когда с его жены снимали кольца, но умолял и плакал, чтобы ему оставили его золотые часы.
— Он сказал это единственная память о его папаше, погибшем под Геттинсбергом. Его папаша был капралом янки, — Джесси покачал головой. — Толстяк повторял, как попугай: богом прошу, заберите все деньги, только оставьте часы.
— Ага, — посмеялся Вуд. — А ты засунул ему пистолет в рот и заставил его заткнуться.
— Потом он икал и сам эти проклятые часы тебе в карман совал.
Джесси достал часы на цепочке, хвастаясь трофеем.
— Так сколько мы денег взяли в этом поезде? — спросил Дик.
— Тридцать тысяч, — Джесси спрятал часы, хлопнул себя по карману и извлек пачку банкнот. — Держи, Боб, пятьсот. Как договаривались.
— Спасибо, — Боб впервые держал в руках такие деньги. Купюры приятно хрустели под пальцами.
— Вуд, Чарли, Дик — по пять тысяч.
— А что станет с долей Эда?
— Какое тебе дело до денег Эда, Дик?
— Мы тут подумали, ему она больше не нужна. Может, поделим ее? На всех. Ну ты понимаешь? Тебе, Фрэнку, мне, Чарли, Вуду, Бобу… Это было бы честно…
— Честно? — Джесси закурил, прислонился спиной к стене и вытянул ноги. — Ты чем-то недоволен, Дик?
— Нет, Джесси, я просто…
— Может, ты решил, что сам можешь ограбить поезд? А что? Хорошая идея. Только кто прикроет тебе спину? Чарли? Вуд? Боб? Вы пойдете с Диком?
— Да брось, Джесси.
— Я не это имел в виду…
Чарли и Боб вымыли пол в гостиной. Вуд починил плиту на кухне и сыграл несколько партий с Диком в карты.
Когда облака на небе потемнели, Боб осмелился заговорить с Джесси.
— Думаешь, они будут искать грабителей в Канзас-Сити? — Боб присел на корточки перед креслом-качалкой.
— Солнце сегодня красное, как летом.
— Что?
— У индейцев есть легенда о дожде из огня. Каждые сто лет, когда в мире накапливается слишком много дерьма, с неба проливается огненный дождь. Возможно, красное солнце сейчас лопнет и Канзас-Сити зальет горячим маслом. Знаешь, как горячее масло ощущается на коже? — Джесси закатал рукав и показал полосы ожогов на сгибе локтя. — Кожа шипит, пузырится и воняет.
— Джесси…
— Иди в дом, Боб. Скажи остальным, я сейчас подойду.
Боб выпрямился. Не взглянув на него, Джесси продолжал наблюдать, как церковный купол разрезает красное солнце.
Боб открыл дверь, шагнул в гостиную и услышал обрывок разговора:
— Фрэнк сказал в поезде было тридцать тысяч…
В следующий миг все трое — Дик, Вуд и Чарли — замерли и уставились на Боба.
— Джесси сейчас подойдет, — пробормотал он, чтобы не молчать.
— Что он сказал?
— Собирается делить добычу?
— Планирует новое дело?
— Когда? Где?
Боб пожал плечами.
— Тридцать тысяч это по пять тысяч на каждого, — прошептал Дик. — Понятно, что Джесси и Фрэнку причитается больше, их шпионы навели нас на поезд. Но мы могли бы поделить долю Эда…
— Сам это Джесси и скажи, — покачал головой Чарли.
— Это будет забавно, — усмехнулся Вуд.
Вуду недавно исполнилось двадцать пять, он был крепким, здоровым, хорошо стрелял и ездил верхом, но чуть что хвастался своим родством с братьями Джеймс. Боб слышал, он приходится им кузеном.
Дик был немцем, с хорошим образованием и скверной страстью к воровству. Он тащил все, что плохо лежало. Даже на рынок или в бакалею зайти не мог, ничего не украв. В отличие от Вуда, Дик привык решать свои споры и ссоры хитростью и обманом.
Чарли был младше обоих на два года. Неудачливый конокрад и карманник, он гордился тем, что судьба свела его с Джеймсами. Видел в работе на них решение всех своих денежных проблем на несколько лет вперед. Чарли никогда не отличался прозорливостью. Он привык жить сегодняшним днем.
Все трое обожали корчить из себя бывалых бандитов и смеяться над наивностью и неопытностью девятнадцатилетнего Боба.
Но прислушиваясь сейчас к перешептыванию Дика, Вуда и Чарли, Боб понял, что рядом с Джесси они постоянно испытывают неуверенность, сомнения и страх.
Еще бы! Джесси тридцать четыре года, о его подвигах рассказывают легенды даже в Европе!
Дик прикупил на рынке пару бутылок местного вина. Он откупорил одну, когда в комнату зашел Джесси. Из-под крышки запахло ромашками и хлебными крошками.
Вуд пожарил на сковороде большие куски мяса с луком.
Сначала помянули Эда. Потом Вуд поинтересовался, куда уехал Фрэнк. На что Джесси лишь неопределенно махнул веткой. Он принес ее с улицы, и пока остальные пили, задумчиво обтесывал ее ножом.
Дожевав мясо, Чарли вспомнил поезд и мужика-толстосума. Он не возражал, когда с его жены снимали кольца, но умолял и плакал, чтобы ему оставили его золотые часы.
— Он сказал это единственная память о его папаше, погибшем под Геттинсбергом. Его папаша был капралом янки, — Джесси покачал головой. — Толстяк повторял, как попугай: богом прошу, заберите все деньги, только оставьте часы.
— Ага, — посмеялся Вуд. — А ты засунул ему пистолет в рот и заставил его заткнуться.
— Потом он икал и сам эти проклятые часы тебе в карман совал.
Джесси достал часы на цепочке, хвастаясь трофеем.
— Так сколько мы денег взяли в этом поезде? — спросил Дик.
— Тридцать тысяч, — Джесси спрятал часы, хлопнул себя по карману и извлек пачку банкнот. — Держи, Боб, пятьсот. Как договаривались.
— Спасибо, — Боб впервые держал в руках такие деньги. Купюры приятно хрустели под пальцами.
— Вуд, Чарли, Дик — по пять тысяч.
— А что станет с долей Эда?
— Какое тебе дело до денег Эда, Дик?
— Мы тут подумали, ему она больше не нужна. Может, поделим ее? На всех. Ну ты понимаешь? Тебе, Фрэнку, мне, Чарли, Вуду, Бобу… Это было бы честно…
— Честно? — Джесси закурил, прислонился спиной к стене и вытянул ноги. — Ты чем-то недоволен, Дик?
— Нет, Джесси, я просто…
— Может, ты решил, что сам можешь ограбить поезд? А что? Хорошая идея. Только кто прикроет тебе спину? Чарли? Вуд? Боб? Вы пойдете с Диком?
— Да брось, Джесси.
— Я не это имел в виду…
Страница 4 из 32
