Сомнительно, что жители Бостона когда-нибудь забудут странное дело Кэбот Музея. Место, которое уделили газеты этой мумии, ужасные слухи, касающиеся ее, болезненный интерес к древней культуре в 1938 году, страшная судьба двух чужаков первого декабря этого же года — все это содействовало сотворению одной из тех классических легенд, которые, переходя от поколения к поколению, превращаются в фольклор и становятся ядром целого ряда странных событий.
Доктор Мино прибыл около часу дня и через несколько минут начал осмотр мумии. От его прикосновения произошел значительный распад, и из-за этого, а также из-за того, что мы рассказали ему о постепенном размягчении мумии начиная с октября, он решил сделать полное вскрытие, пока ткани не размягчились окончательно. Поскольку в лаборатории имелись все необходимые для этого инструменты, он тут же приступил к делу, громко удивляясь странной волокнистой природе мумифицированной плоти.
Он вскрикнул еще громче, когда сделал первый глубокий разрез, потому что оттуда медленно полилась темно-красная волна, природа которой, несмотря на бесконечное время, прошедшее между жизнью и смертью страшной мумии и этим днем, не оставляла никаких сомнений. Несколько ловких движений хирургического ножа — и обнажились внутренние органы поразительной сохранности, исключая те места, где внешнее окаменение плоти вызвало деформационные изменения. Сходство их состояния с органами умершего от страха фиджийца было таким полным, что знаменитый хирург не смог удержаться от вскрика крайнего изумления. В совершенстве ужасных выпуклых глаз мумии было что-то нечеловеческое, и их состояние по отношению к окаменению всего остального тела было трудно установить.
В пятнадцать часов тридцать минут черепная коробка была вскрыта, и еще через десять минут наша ошеломленная группа дала клятву хранить тайну. Тайну, которую может когда-нибудь открыть только один документ, такой же осторожный, как эта рукопись. Даже оба репортера с радостью согласились молчать. Потому что мы увидели человеческий мозг, трепещущий, еще живой.