Вне зоны доступа надежды

«Говорил я тебе, Юра, что ты навлек на себя чей-то гнев, сам теперь убедился, зачем ты убил эту собаку? Месть — не лучший советчик, друг, а я ведь что-то чувствовал, сердце было не на месте, особенно, когда ты заговорил об охоте, что-то скребло душу?», — сказал Виктор и замолчал. Юрий повернул голову в сторону друга, но его и след простыл, и он почувствовал такое одиночество, оно было горьким на вкус — это были слезы безысходности… «Все очень странно, сначала пришел сын, потом Виктор, с наружи ночь, холод, дождь, и как они меня нашли? И куда внезапно девались? Как их впустила и выпустила собака? Бред какой-то, или я уже схожу с ума? А может — это глюки от болезни и никто, на самом деле, не приходил? Но я видел их ясно, я говорил с ними, глюком такое быть не может», — думал Юрий, прислонившись спиной к стене пещеры, время от времени, он бросал взгляд на лежащую собаку, — «Но ведь когда приходил сын и друг, собака куда-то исчезла, а когда они уходили она снова появлялась у входа в пещеру. Чертовщина какая-то, оборотень что-ли? Нет, не может быть, так бывает только в мистических книгах. Хотя… А кто ее знает?! А если она принимала их облик, чтоб поговорить со мной? Значит, она — нечистая сила, но это объясняет все. Алеша и друг Виктор физически никак не могли придти в пещеру и если даже нашли бы действительно они меня, то уходя здесь не оставили бы, только нечистая сила может знать все и даже то, о чем я говорил с Виктором перед охотой, а с другой стороны — какая нечисть в наше то время? Нет, нет конечно, о чем это я? Обычная собака, только страшная и огромная, и никак — не иначе. Наверное, мне нужен не только терапевт, но и психиатр!» Мысли, в некоторой степени, отвлекли Юрия от навязчивого холода, голода и болезни, но ход его мыслей прервал какой-то непонятный шум в глубине пещеры — то ли камешек упал, то ли летучая мышь пролетела с одного места на другое? И снова дикий холод, в компании с голодом и болезнью, напомнили ему о себе.

«Видно мне конец?!», — произнес хриплым, умирающим голосом Юрий и лег на грязную фуфайку, которую нашел в пещере. Он лежал на спине, уставившись в еле вырисовывающийся из мрака, потолок пещеры. «Неужели, вот так, не попрощавшись с близкими и друзьями, в этой, Богом забытой, пещере, вдали от поселка? Никто и не найдет, не похоронит, буду лежать, среди этих камней, пока не истлею, но а если даже кто-то найдет меня, личность все равно не установят и зароют безымянно, как бомжа, а жена с сыном погорюют, поплачут и смирятся», — подумал Юрий и от собственных грустных мыслей заплакал. Он закрыл глаза и скрестил руки на груди, в позе покойника, и стал дожидаться конца, но вместо смерти к нему пришел сон и Юрий уснул. Ночь прошла мучительно, в бреду. Утром проснувшись, он схватился за голову и застонал, она болела так сильно, что не было сил терпеть, из глаз текли слезы и дышалось с трудом, а знобило так, что Юрий слышал стук собственных зубов.

Он, из последних сил, опираясь рукой об покрытою изморозью стену пещеры, встал на ноги и, шатаясь от слабости, направился к выходу. Каждый шаг давался ему с таким усильем, словно на его ногах — не сапоги, а вылитые из свинца башмаки.

Выйдя наружу, Юрий увидел собаку, она лежала на земле и смотрела на него, не проявляя агрессии.

«Все сторожишь? Ждешь упорно моей погибели? Ну, что смотришь? Добивай, я больше тебя не боюсь. Видишь, сам вышел. Мне все равно, что ты сделаешь со мной, уж лучше я сдохну сейчас от твоих острых зубов, чем буду долго и мучительно умирать дальше, в этой дьявольской пещере, а пока у меня есть силы говорить, прости, каюсь, я сильно погорячился, убив твоего рыжего собрата», — произнес слабеющим голосом Юрий и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, совершенно не ориентировался не во времени, не в пространстве. Увидев, что лежит под одеялом в помещении, с выкрашенными в зеленый цвет стенами, Юрий подумал: «Так вот ты какой, Рай?» Но это была обычная больничная палата, в которую вошла молоденькая медсестра в белом халате и, обрадовавшись его приходу в сознание, с криком:«Он очнулся!», — выбежала из палаты.

Через пару минут она вернулась в врачом.

«А Вы счастливчик, в рубашке родились! Вы поступили к нам в таком состоянии, что мы уже готовились к худшему — двустороннее воспаление легких, голодное истощение, температура — под сорок, а уж об остальном и говорить нечего. В обеденное время Вас принесли к нам на себе узбеки, которые ремонтируют крышу нашей больницы, сказали, что нашли Вас возле какой-то пещеры, за лесом. Вы лежали без сознанья на земле и это сейчас — в такой холод и дождь, но самое любопытное то, что их туда привела какая-то черная собака. Она прибежала к больнице, когда эти строители обедали во дворе и принялась громко и жалобно скулить, показывая головою в сторону леса. Ваше счастье, что узбеки не прогнали ее, а пошли за ней следом».

«Не может быть», — прошептал Юрий, услышав рассказ врача, — «Она меня столько дней удерживала насильно в той пещере, разве для того, чтобы потом спасти, странно».