Фандом: Ориджиналы. Она садится у камина в Общем зале, пьёт молоко с солью и иногда играет на арфе.
1 мин, 44 сек 1011
Руфь может рассказывать сказки.
Когда она садится в кресло у камина в Общем зале, укрывает колени вязаным пледом и прихлёбывает из тяжёлой глиняной кружки молоко с солью, то выглядит более на своём месте, чем где-либо ещё. И никто, кроме неё, не сядет в это кресло, не тронет старую арфу, которая терпеливо ждёт рядом, отражая в померкшей позолоте отблески пламени.
Руфь кончиками пальцев касается железных струн, вытягивая из них мелодию, которая может повести за собой историю.
У неё тяжёлые седые косы, незаплетёнными концами вьющиеся по синей ткани платья, и почти молодое лицо. Красивое, не красивое — не разберёшь, но умиротворённое, спокойное, только изредка ложится на него вуаль старой печали. В тёмно-синих глазах отсветы огня камина гаснут, как закат в вечернем небе.
А голос у Руфи глубокий, богатый интонациями, только с еле заметными хриплыми нотами — сорвала когда-то, так давно, что об этом уже никто толком не помнит.
Таким голосом хорошо рассказывать сказки.
О принцессе и драконе, или о трёх братьях, или о двух неунывающих друзьях, которые отправились за сокровищем, но нашли что-то совсем другое. О водяных лошадках, которые любят кровь, о маленькой прачке у реки и ведьме меловых холмов. О тех, кто танцует ночью в вереске, и тех, кто варит из него хмельной мёд.
О цветке, который распускается в полнолунную полночь ровно на семь минут, о голубой траве, что поёт ночью и днём, что крепче железа и стали. О древе, обвитом радугой, с корнями в ледяном подземном царстве и кроной выше неба, а ещё о звере, что хочет проглотить солнце и луну.
О далёком море и крае света, о замках в облаках и чертогах под землёй, книгах, которые не стоит читать, и тетрадях, в которых не стоит писать. О карте, сделанной четырьмя мальчишками, и о древних свитках, написанных великими мудрецами.
О кораблях, уходящих за горизонт, о лабиринтах, башнях и дверях, о людях, которые верят и которые не верят, о везучих и неудачниках, о потерянных и найденных, об ответах на вопросы, вопросах без ответов и ответах без вопросов.
О том, что счастливый конец обязательно наступит.
Или о том, что счастливых концов не бывает.
Руфь может рассказывать сказки, но предпочитает молчать.
Когда она садится в кресло у камина в Общем зале, укрывает колени вязаным пледом и прихлёбывает из тяжёлой глиняной кружки молоко с солью, то выглядит более на своём месте, чем где-либо ещё. И никто, кроме неё, не сядет в это кресло, не тронет старую арфу, которая терпеливо ждёт рядом, отражая в померкшей позолоте отблески пламени.
Руфь кончиками пальцев касается железных струн, вытягивая из них мелодию, которая может повести за собой историю.
У неё тяжёлые седые косы, незаплетёнными концами вьющиеся по синей ткани платья, и почти молодое лицо. Красивое, не красивое — не разберёшь, но умиротворённое, спокойное, только изредка ложится на него вуаль старой печали. В тёмно-синих глазах отсветы огня камина гаснут, как закат в вечернем небе.
А голос у Руфи глубокий, богатый интонациями, только с еле заметными хриплыми нотами — сорвала когда-то, так давно, что об этом уже никто толком не помнит.
Таким голосом хорошо рассказывать сказки.
О принцессе и драконе, или о трёх братьях, или о двух неунывающих друзьях, которые отправились за сокровищем, но нашли что-то совсем другое. О водяных лошадках, которые любят кровь, о маленькой прачке у реки и ведьме меловых холмов. О тех, кто танцует ночью в вереске, и тех, кто варит из него хмельной мёд.
О цветке, который распускается в полнолунную полночь ровно на семь минут, о голубой траве, что поёт ночью и днём, что крепче железа и стали. О древе, обвитом радугой, с корнями в ледяном подземном царстве и кроной выше неба, а ещё о звере, что хочет проглотить солнце и луну.
О далёком море и крае света, о замках в облаках и чертогах под землёй, книгах, которые не стоит читать, и тетрадях, в которых не стоит писать. О карте, сделанной четырьмя мальчишками, и о древних свитках, написанных великими мудрецами.
О кораблях, уходящих за горизонт, о лабиринтах, башнях и дверях, о людях, которые верят и которые не верят, о везучих и неудачниках, о потерянных и найденных, об ответах на вопросы, вопросах без ответов и ответах без вопросов.
О том, что счастливый конец обязательно наступит.
Или о том, что счастливых концов не бывает.
Руфь может рассказывать сказки, но предпочитает молчать.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
