Внучка

Отец с мачехой дежурили по очереди, смачивая потрескавшиеся губы влажной губкой, держа горячую ладонь и прикладывая ко лбу уксусный компресс. Лекарства не помогали. Скорая предложила положить на стационар — обследование, капельница, уход. Отец отказался. Навозил он покойную жену по больницам, помнит, как медики беспомощно разводили руками.

Всё проходит, и болезнь отступила, и Алина вернулась в реальность, вырвавшись из горячих потных лап хвори. Похудевшая до неузнаваемости, бледная, с синяками вокруг глаз, добралась на неуверенных ногах до кухни, достала из холодильника еду — колбасу, сыр, овощи, хвост селёдки, кусок пирога. Отец молча смотрел, как жадно ест дочь, и радовался, что всё прошло, и всё теперь будет хорошо. Раз ест, значит на поправку пойдёт.

Алина поела, смачно рыгнула и посмотрела на отца. Никита узнал взгляд, и холодок прошёл по спине. Глаза, совсем недавно серо-зелёные, теперь превратились в антрацитовые угольки. Холодные и надменные.

Девушка стала собирать сумку. Бросала вещи без разбору, пока не набила до отказа.

— Ты куда? — спросил отец.

— Домой.

— Ты дома.

— Теперь у меня другой дом, родной. Он ждёт. Пока, папа.

Отец стоял, не зная как быть. Не понимал, что не сможет это предотвратить, что нужно было раньше думать. Он ушёл на кухню и сел за стол, обхватив голову, и не заметил, как перед тем, как хлопнуть дверью, дочка зашла в ванную и сняла со щётки, которой пользовалась мачеха, клок вычесанных волос, завернула в её же носовой платок и сунула в карман. Алина никогда не любила эту полную тихую женщину, которая так и не смогла заменить ей мать.