Вокруг метлы

— Немедленно! И если решишь подглядывать, получишь по голове чем-нибудь потяжелее, чем перчатки. Я за тобой слежу.

Он виновато пожимает плечами и, перелезая через ограждение, идёт куда-то на трибуну. Она бросает ему вслед сердитый взгляд и начинает напяливать на себя эти странные штаны.

На самом деле, её смущение уже давно всё куда-то ушло, сгорело ещё в тот момент, когда он стоял вот тут перед ней с прижатыми к груди руками. Тогда это было серьёзно, теперь это просто игра, и удивительно, как он точно понял момент, когда это стало игрой. Пошути он так чуть раньше — всё могло бы кончиться куда как более неприятно. Ей льстит, что он так хорошо чувствует изменение её настроения, но что-то тут есть и пугающее. Что именно — она не может разобраться, потому что всё её внимание сейчас занято хитрыми застёжками. Она подумает об этом потом — обязательно подумает, а пока она долго и безуспешно возится, прежде чем улавливает главный принцип, с помощью которого штаны подстраиваются под фигуру, умудряется даже поранить пальцы об острый край застёжки. Разумеется, она тут же забыла о своём обещании следить за Гарри, она всецело занята обмундированием, поэтому, когда он вновь подходит к ней, она глядит на него так, как будто только что вспомнила, что он ещё здесь.

— Вот, — он протягивает ей свой «Нимбус».

Она склоняет голову на плечо с усмешкой.

— С чего это вдруг? Снова подлизываешься?

— Гермиона, я тебе ещё в прошлый раз говорил — я не подлизываюсь. Просто доверяю.

Он осторожно убирает с её лица выбившийся из-под резинки локон.

— Доверяешь, значит? Вот так сразу?

— Почему сразу? — удивляется он и всучивает ей в руки древко. — Держи-ка.

Потом опускается на корточки и начинает переворачивать неправильно закреплённые ею наколенники.

— Ты же уже можешь летать. И даже справилась с опасной ситуацией. Сама. Почему я должен тебе не доверять?

— Ну да, — кивает она, признавая правоту его слов. — Послушай-ка… — у неё неожиданно появляется вопрос, о котором она раньше не задумывалась.

— Да? — он поднимает голову, принимаясь за другой её наколенник.

— Ты говорил, что метла — всего лишь инструмент, а летаем мы сами. Так?

— Ага.

— Тогда не всё ли равно, на какой метле летать? В чём разница между твоим «Нимбусом» и обычными мётлами?

— Ну, как это в чём? — он поднимается и разводит ладонями. — Вот, помнишь, я тебе говорил о перьях? Для того, кто не умеет писать, все перья одинаковы. Какая ему разница, хорошее перо или плохое? Но вот для тебя, например, это же имеет значение. Хоть ты и не задумываешься, когда пишешь, но тебе же не всё равно — хорошее это перо, которое выводит тонкую, ровную линию или дрянное, которое царапает пергамент и ставит кляксы. С мётлами та же история. Пока ты не умела нормально летать, для тебя все метлы были одинаковы. Но как только стало получаться — разница тут же появится, вот увидишь.

— Ну, так уж и стало, — говорит она слегка смущённо. — А вообще, Гарри, ты хорошо объясняешь. Понятно. Молодец.

Он расплывается в довольной улыбке и тут же возвращает ей комплимент.

— Я у тебя научился, между прочим. Да, да, не скромничай, Гермиона, вот просто спасибо тебе за всю твою помощь. Без тебя я бы и половины не выучил из того, что знаю.

Она чувствует, что уже начинает краснеть от таких похвал, признавая внутри себя, что вот это именно то, что ей так хочется услышать в благодарность за свои усилия от двух этих оболтусов.

— И я знаешь, о чём ещё думал, Гермиона?

Она вопросительно смотрит на него и никак не может сдержать улыбки. Он глядит куда-то поверх трибун.

— Я думал о том, что дальше. Ну, вот как оно дальше всё будет происходить.

— Дальше надо учиться ещё лучше, чем сейчас. Я, конечно, буду помогать, но вы и сами…

— Нет, нет, я не про учёбу. Не про Хогвартс совсем. Тут-то всё понятно. Дальше, в смысле — вообще. Про жизнь.

— Про жизнь? — она бросает на него недоумённо-ироничный взгляд.

— Ну да. Что будет потом. Вот мы закончим учёбу, я же не буду жить у Дурслей, правильно? И ты тоже… наверное, переедешь куда-то. Мы, наверное, устроимся на какую-нибудь работу, так?

— Так, а что здесь…

— Вот! А я этого не хочу!

— То есть?! — она широко раскрывает глаза.

— Нет, я, конечно, хочу где-то работать, где-то в интересном месте, и от Дурслей уехать тоже, конечно, хочу. Но я не хочу, чтобы всё кончалось. У НАС всё кончалось! Чтобы, когда школа кончится, мы бы разошлись, и на этом всё.

Он переводит на неё глаза и буквально впивается взглядом, так что ей становится слегка не по себе.

— Ну, конечно, Гарри! — она взмахивает руками. — Мы же друзья! Конечно, ничего не кончится. Мы будем встречаться. Как… как я смогу вас оставить? Тебя, Рона? Вы же мои друзья!