Фандом: Гарри Поттер. Трудно выжить в мире, где оборотни стали изгоями.
29 мин, 7 сек 14007
Несмотря на то, что я напала на него, его руки обнимали меня, а в глазах не было страха. Словно волк из моего сна, он сторожил мой покой, оберегая и защищая. Я с благодарностью сжала и поцеловала ладонь, обтянутую перчаткой.
— Ты мог не приходить. Знал же, что это ловушка.
— И ты бы кого-то загрызла.
— Тебе было бы жаль?
— Кого? Того неудачника, чью печень ты наверняка бы съела? Нет. А вот хорошего работника… В конце концов, где я найду еще одного дурака, который согласится терпеть меня за нынешнее жалование?
— И отвратительный характер, — подхватила я игру, — и перепады настроения, и…
Он поцеловал меня, заставляя замолчать. Я шутливо укусила его за губу, а потом стала расстёгивать пуговицы на сюртуке. Много пуговиц — не меньше двадцати, — но нам больше некуда было спешить.
В какой-то миг наш танец стал бессмысленным. Северус, как всегда немногословный, предпочитал словам действия. Он ни за что бы не признался в своих опасениях. Я ведь всегда бежала, сталкиваясь с трудностями. Взгляд Гарри, когда он увидел меня над телом Рона в ту ночь, был слишком красноречив: неверие, ужас, боль. Так много боли!
Тот день я хорошо помню…
После войны бежать оказалось некуда. Одним дождливым днем ноги сами привели меня к лавке Снейпа. Мне ничего не было нужно, я лишь искала место, чтобы согреться. Он посмотрел на меня, недовольно скривился, но все же сказал:
— Оставайтесь. Надеюсь, вы еще помните заклинание, чтобы вскипятить воду?
Я кивнула, не сводя с него настороженного взгляда. От Снейпа можно было ждать чего угодно. Он правильно истолковал мое поведение, но не прогнал. Лишь заметил ворчливо:
— Как знаете. Можете уходить — вас никто здесь не держит.
— Я останусь.
— Конечно, останетесь. Но! Никаких вопросов. Ненавижу болтливых людей.
Я робко улыбнулась — впервые за долгое время.
Кое-что осталось неизменным.
— Вы опоздали.
— Проспала.
— Второй раз за месяц, — заметил он ворчливо, черкая что-то в расчетной книге и недовольно хмурясь.
Наша лавка по-прежнему не пользовалась популярностью, но у меня и мысли не возникало заняться чем-то другим. Она стала моим логовом, самым надежным и удобным.
— Лишишь премиальных?
— Нахалка.
Я обняла его, на миг прикрыв глаза, наслаждаясь близостью. Северус больше не пытался отстраниться, когда я к нему прикасалась. Может, со временем он станет доверять мне настолько, что позволит притронуться и к рукам…
— Читал сегодняшний выпуск «Пророка»?
— Нет. После войны ничего интересного не печатают.
— И зря. Смотри!
Я дала ему газету, где на первой странице красовалась огромная колдография с задержанными оборотнями, которым удалось скрыться после Финальной Битвы. Среди них был и Скабиор. В неизменном сером пальто, со связанными руками он больше не внушал тот ужас, что несколько месяцев назад. Заголовок гласил: «Восставшие из мертвых или недосмотр Аврората?»
— Скорее, все вместе, — пробормотал Северус. — Кто сейчас вместо Кингсли?
— Никто. Эджоб ушел на пенсию, назначат нового.
— Поттера?
Я кивнула:
— Вполне вероятно. Гарри — молодец.
— Когда не сует нос в чужие дела. Вы с ним так и не помирились?
— Мы не ссорились. Просто это тяжело. Он не винит меня в смерти Рона, но я не могу делать вид, что ничего не случилось.
Северус не стал расспрашивать дальше, понимая, что есть слова, которые не должны быть сказаны. Никогда и никому.
После произошедшего в доме миссис Плам я переехала. Жаль было покидать отель мадам Марсель — мне там действительно нравилось, но стерильная комната подходила для человека, жаждущего одиночества, а я его больше не хотела. На прощание мадам обняла меня и пожелала удачи. Ее фирменная улыбка на сто галлеонов сверкала ярче хрусталя. Ей было не жаль терять постояльца. В конце концов, все они возвращались. Рано или поздно.
В лавку влетела незнакомая сова и уронила на стол небольшой сверток, перевязанный алой лентой. По моей спине пробежал холодок. Так бывает, когда испытываешь дежавю. Или когда точно знаешь, что внутри. Развернув упаковку, я увидела цветок амариллиса — на этот раз белый …, как сахарная пудра. Он не имел запаха.
Я улыбнулась.
Теперь все будет хорошо.
… Белый цветок характеризуется совершенством и завершенностью, демонстрирует абсолютное и окончательное решение, полную свободу для возможностей и снятие препятствий.
— Ты мог не приходить. Знал же, что это ловушка.
— И ты бы кого-то загрызла.
— Тебе было бы жаль?
— Кого? Того неудачника, чью печень ты наверняка бы съела? Нет. А вот хорошего работника… В конце концов, где я найду еще одного дурака, который согласится терпеть меня за нынешнее жалование?
— И отвратительный характер, — подхватила я игру, — и перепады настроения, и…
Он поцеловал меня, заставляя замолчать. Я шутливо укусила его за губу, а потом стала расстёгивать пуговицы на сюртуке. Много пуговиц — не меньше двадцати, — но нам больше некуда было спешить.
В какой-то миг наш танец стал бессмысленным. Северус, как всегда немногословный, предпочитал словам действия. Он ни за что бы не признался в своих опасениях. Я ведь всегда бежала, сталкиваясь с трудностями. Взгляд Гарри, когда он увидел меня над телом Рона в ту ночь, был слишком красноречив: неверие, ужас, боль. Так много боли!
Тот день я хорошо помню…
После войны бежать оказалось некуда. Одним дождливым днем ноги сами привели меня к лавке Снейпа. Мне ничего не было нужно, я лишь искала место, чтобы согреться. Он посмотрел на меня, недовольно скривился, но все же сказал:
— Оставайтесь. Надеюсь, вы еще помните заклинание, чтобы вскипятить воду?
Я кивнула, не сводя с него настороженного взгляда. От Снейпа можно было ждать чего угодно. Он правильно истолковал мое поведение, но не прогнал. Лишь заметил ворчливо:
— Как знаете. Можете уходить — вас никто здесь не держит.
— Я останусь.
— Конечно, останетесь. Но! Никаких вопросов. Ненавижу болтливых людей.
Я робко улыбнулась — впервые за долгое время.
Кое-что осталось неизменным.
— Вы опоздали.
— Проспала.
— Второй раз за месяц, — заметил он ворчливо, черкая что-то в расчетной книге и недовольно хмурясь.
Наша лавка по-прежнему не пользовалась популярностью, но у меня и мысли не возникало заняться чем-то другим. Она стала моим логовом, самым надежным и удобным.
— Лишишь премиальных?
— Нахалка.
Я обняла его, на миг прикрыв глаза, наслаждаясь близостью. Северус больше не пытался отстраниться, когда я к нему прикасалась. Может, со временем он станет доверять мне настолько, что позволит притронуться и к рукам…
— Читал сегодняшний выпуск «Пророка»?
— Нет. После войны ничего интересного не печатают.
— И зря. Смотри!
Я дала ему газету, где на первой странице красовалась огромная колдография с задержанными оборотнями, которым удалось скрыться после Финальной Битвы. Среди них был и Скабиор. В неизменном сером пальто, со связанными руками он больше не внушал тот ужас, что несколько месяцев назад. Заголовок гласил: «Восставшие из мертвых или недосмотр Аврората?»
— Скорее, все вместе, — пробормотал Северус. — Кто сейчас вместо Кингсли?
— Никто. Эджоб ушел на пенсию, назначат нового.
— Поттера?
Я кивнула:
— Вполне вероятно. Гарри — молодец.
— Когда не сует нос в чужие дела. Вы с ним так и не помирились?
— Мы не ссорились. Просто это тяжело. Он не винит меня в смерти Рона, но я не могу делать вид, что ничего не случилось.
Северус не стал расспрашивать дальше, понимая, что есть слова, которые не должны быть сказаны. Никогда и никому.
После произошедшего в доме миссис Плам я переехала. Жаль было покидать отель мадам Марсель — мне там действительно нравилось, но стерильная комната подходила для человека, жаждущего одиночества, а я его больше не хотела. На прощание мадам обняла меня и пожелала удачи. Ее фирменная улыбка на сто галлеонов сверкала ярче хрусталя. Ей было не жаль терять постояльца. В конце концов, все они возвращались. Рано или поздно.
В лавку влетела незнакомая сова и уронила на стол небольшой сверток, перевязанный алой лентой. По моей спине пробежал холодок. Так бывает, когда испытываешь дежавю. Или когда точно знаешь, что внутри. Развернув упаковку, я увидела цветок амариллиса — на этот раз белый …, как сахарная пудра. Он не имел запаха.
Я улыбнулась.
Теперь все будет хорошо.
… Белый цветок характеризуется совершенством и завершенностью, демонстрирует абсолютное и окончательное решение, полную свободу для возможностей и снятие препятствий.
Страница 8 из 8
