Волк, который вместо мозгов

— Да ладно врать-то, ботинки разговаривать не умеют. Это же обувь!

— А давай мы их вместе с тобой снимем и проверим. Авось узнаем, так это или не так.

В общем, они начали все силой снимать с меня ботинки. Поначалу я даже не понял, в чём смысл такой идиотской выходки. Вроде шутка с лодкой-кепочкой была настолько унылая, что никто даже не захохотал. Но, после того, как в реку полетели оба кроссовка, никто никак это не прокомментировал. Они наверно хотели что-то пошутить, но не нашлись с юмором. И тогда один из всей этой тусовки мне говорит:

— Снимешь штаны или мы сами их с тебя спустим?

— Чего?! — чуть не ошалел я от наглости. Ведь с ними же были девчонки! А вдруг они захотят и трусы с меня спустить. И всё это ради того, чтоб их недалёкие девки похихикали, и показывали пальцами, мол, какой маленький у меня пенис и даже волосиками не оброс.

— Ага, вместе с трусишками! — радостно поддакнул ещё кто-то.

— Нет, — упёрся я, — я не бу-уду.

— Давайте, короче, силой с него стаскивать! Он чё, тупоголовый и не врубается?

— Что я не врубаюсь?! — принялся я причитать, как старушка, которую в подъезде зажали подростки и пытаются раздеть, чтобы поснимать на телефоны.

— Я не такой дебил, как вам кажется!

— Тебе, дубине, просто пытались объяснить, — принялся кто-то мне растолковывать, — что, если не хочешь искупаться ты сам, то хочет твоя одежда! Ты понял, тупица?

— Откуда ты знаешь, что она хочет или не хочет!

— От верблюда! Блин, что за идиот… Объясняю тебе, членоголовый, последний раз: твоя одежда умнее, чем ты сам! Теперь дошло? Тебя понять невозможно, так как ты глуп, что пробка, но зато одежду… То есть, если ты считаешь, что сам ты не хочешь искупаться, то одежда так не считает. Теперь дошло?! Второй раз спрашиваю… — Я не согласен. С вами девчонки… — Да они отвернутся… Но в это время толпа недоумков уже с силой вцеплялась в мои брюки и тянула их вниз. Пуговицы на них уже поотлетали и штаны вместе с трусами оголяли мои причиндалы. Придурки тут же перебрасывали через перила моста то, что стянули, а их паршивые девки в это время бешено гоготали.

— Ну, что? — наседали всё те, — а теперь искупаешься? Вода в этой каналезонке черная… А то, если не искупаешься, мы тебя повернём животом к девчонкам и они увидят, какое у тебя хозяйство. Понял? А так ты успеешь его спрятать.

— Как понять, спрятать? — промямлил я нечто совсем уже нелепое.

— Ну, а вдруг они про себя решили, что у тебя отросток там никакой не болтается, а ты на самом деле девочка… Короче, просто тупо утекай!

И я от них подрапал. Я дополз до конца моста, а там было какое-то небольшое озерце, в него-то я и залез, так, чтобы быть по пояс и меня не было видно, потому что, да, они были правы — водица в этом водоёме вся какая-то чёрная и илистая.

— Мы тебе говорили в реку залезть, а не в лужу сесть! — не отступали от меня те. Я думал, они просто посмеются и пойдут своей дорогой. Но что же им от меня ещё было надо? Тем не менее, этот вопрос я и озвучил. А они сказали, что я сел в эту зловонную лужу и изгадил себе всю задницу канализационным дерьмом.

— По-вашему, — говорю я им, — вся Земля — одна сплошная помойка? Если вы, и реку обозвали канализацией, и теперь ещё и этот пруд.

— Ничего мы не обзывали реку никакой канализацией! Чё ты бредишь, ишак?

— А что вы мне говорили?

— Что ты жопу испачкал! Ты теперь у нас будешь только за щеку брать? Вот ты продуманный чувак!

И в это время с ними решил поговорить мой друг. Дело в том, что до этого он боялся, что те его не услышат, так как все они перебирались через веревочный мост, а он ждал их на берегу.

— А вам самим чё надо пооткусывать, бошки или писюны? Наверно, одним бошки, а другим — писюны. Ну, чтобы поровну было.

Но на его возглас совершенно никто не отзывался. И тут я впервые с ужасом для себя понял, что никакого друга у меня нет. Что я просто его себе вообразил. Или мне казалось, что он у меня есть… — Эй вы, твари! Чего заткнулись? Давайте, лопочите дальше… Его, как никто не слышал, так и продолжал не слышать, а шпанцы в это время начали кидать в меня камешки. Я даже попытался у них спросить, дескать, зачем вы в меня бросаете. И они мне ответили: «А что мы, полезем в эту каналезонку сами? А то ты ловко от нас смылся. Думаешь, мы тебя теперь не вытащим?» Но кто-то из них, он выглядел самым старшим среди всей этой шантрапы, предложил мне сигареты:«Давай, закури! Ты же не куришь, правильно? Вот ты лох! Тебе уже больше сорока, а ты всё сосёшь мамочкину сиську!» Я попытался ему возразить и сказать, что мне нет ещё пяти лет, на что все они яростно расхохотались. Я им говорю, мол, вы посмотрите на моего друга — ведь ему тоже ещё нет пяти, но они не хотели меня даже слушать. Всё время повторяли только одно и то же: если я хотя бы раз затянусь, то они решат, что я реальный мужик, а не сосунок и не будут предлагать мне взять у них за щеку.

— Услышьте меня, козлы! — продолжал мой друг (мы вместе с ним ходим в один детский садик) стараться достучаться до этих типов.