Когда я вошёл, сэр Джон Фитцжеральд в одиночестве сидел у камина, в высоком мрачном зале, со стен которого уставились поблёкшие лица предков на старинных портретах. Глухо тикали тяжёлые напольные часы. Кругом царила нежилая тишина.
10 мин, 0 сек 7423
Сэр Джон вскочил так резко, что кресло с грохотом опрокинулось к камину. «Вы принесёте мне волосы Ровены?».
«Да, — сказал я, — я приложу все силы, чтобы доставить их вам.» «Когда?» «Может быть, дней через тринадцать я вернусь.» «Через тринадцать дней», — повторил он тихим, ласкающим голосом.
Он протянул мне свою узкую белую ладонь.
На ощупь она была ледяной и жёсткой.
В высоком зале часы пробили своё тревожное «думпф-банг».
— Час ночи.
В этот миг лорд сел в своё кресло. Лицо его склонилось. Я различал узкую, белую как мел полоску с глазницами чёрными, как ночная тьма.
«Доброй ночи, милорд», — прошептал я.
Нет ответа.
Лорд сидел молча, неподвижно. Я зашагал прочь. Глухо звучали мои шаги.
Стоял прохладный пасмурный день. На море молочно-белым саваном легла густая пелена тумана. Мы бросили якорь. Пока мои люди занимались приготовлениями, я стоял на палубе, закутавшись в толстое шерстяное пальто, и курил сигарету с опиумом. Я упоминаю эти детали, ибо при письменном изложении они с осязаемой ясностью всплывают в моей памяти. Это непостижимое событие от начала до конца разыгрывалось на фоне повседневной прозаичной реальности. Как всегда, на маленьком судне пахло смолой. Люди болтали и смеялись. Всё привычные лица и жесты — постоянные спутники моих рейсов. События при отчаливании из Лэндсэнда, настроение в пути, два парусника, которые выросли перед нами из серебристо-серого утреннего тумана со стороны Волф Рока, будто пара бледных призраков, и пересекли наш курс на север — всё это тоже осталось в моей памяти.
Море было неспокойным. Однако я сгорал от нетерпения поскорее справиться с заданием и решил начинать погружение в четыре часа пополудни. Замеры лотом показали, что останки корабля залегают на морском дне на глубине сорока трёх метров. Я велел увеличить нагрузку на грудь и спину до 85 фунтов, затем облачился в костюм и свинцовые боты и распорядился привинтить шлем. Ровно в четыре часа я спустился в море. А теперь мне хочется детально описать физические ощущения во время погружения. Ничего чрезвычайного: обычные явления, возникающие у людей на морской глубине. Первые признаки их и воздействие на организм я знал и ожидал заранее. Если я изображаю их так подробно, то лишь затем, чтобы показать, что речь идёт о физических испытаниях. Именно воспоминание об этих подробностях — железная дверь, преграждающая путь их осмысленному постижению. Мне пришлось испытать телесные неудобства, зачастую болезненные. И всё-таки найти обьяснение странным фактам, произошедшим после, можно лишь с точки зрения фантастических, воображаемых событий.
«Да, — сказал я, — я приложу все силы, чтобы доставить их вам.» «Когда?» «Может быть, дней через тринадцать я вернусь.» «Через тринадцать дней», — повторил он тихим, ласкающим голосом.
Он протянул мне свою узкую белую ладонь.
На ощупь она была ледяной и жёсткой.
В высоком зале часы пробили своё тревожное «думпф-банг».
— Час ночи.
В этот миг лорд сел в своё кресло. Лицо его склонилось. Я различал узкую, белую как мел полоску с глазницами чёрными, как ночная тьма.
«Доброй ночи, милорд», — прошептал я.
Нет ответа.
Лорд сидел молча, неподвижно. Я зашагал прочь. Глухо звучали мои шаги.
Стоял прохладный пасмурный день. На море молочно-белым саваном легла густая пелена тумана. Мы бросили якорь. Пока мои люди занимались приготовлениями, я стоял на палубе, закутавшись в толстое шерстяное пальто, и курил сигарету с опиумом. Я упоминаю эти детали, ибо при письменном изложении они с осязаемой ясностью всплывают в моей памяти. Это непостижимое событие от начала до конца разыгрывалось на фоне повседневной прозаичной реальности. Как всегда, на маленьком судне пахло смолой. Люди болтали и смеялись. Всё привычные лица и жесты — постоянные спутники моих рейсов. События при отчаливании из Лэндсэнда, настроение в пути, два парусника, которые выросли перед нами из серебристо-серого утреннего тумана со стороны Волф Рока, будто пара бледных призраков, и пересекли наш курс на север — всё это тоже осталось в моей памяти.
Море было неспокойным. Однако я сгорал от нетерпения поскорее справиться с заданием и решил начинать погружение в четыре часа пополудни. Замеры лотом показали, что останки корабля залегают на морском дне на глубине сорока трёх метров. Я велел увеличить нагрузку на грудь и спину до 85 фунтов, затем облачился в костюм и свинцовые боты и распорядился привинтить шлем. Ровно в четыре часа я спустился в море. А теперь мне хочется детально описать физические ощущения во время погружения. Ничего чрезвычайного: обычные явления, возникающие у людей на морской глубине. Первые признаки их и воздействие на организм я знал и ожидал заранее. Если я изображаю их так подробно, то лишь затем, чтобы показать, что речь идёт о физических испытаниях. Именно воспоминание об этих подробностях — железная дверь, преграждающая путь их осмысленному постижению. Мне пришлось испытать телесные неудобства, зачастую болезненные. И всё-таки найти обьяснение странным фактам, произошедшим после, можно лишь с точки зрения фантастических, воображаемых событий.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 4
