Фандом: Гарри Поттер. Неизлечимая болезнь любимого внука приводит Люциуса Малфоя к отчаянию и известному своими экспериментальными методами доктору в американском городе Сиэтл. Он ожидал отыскать там помощь, но никак не призрак из прошлого. Изменит ли это его жизнь, которая была насыщена болью и разочарованием долгие годы?
19 мин, 43 сек 12959
Она перевела взгляд на Люциуса, который сидел в кресле и молчал. Гермиона смутилась под его пристальным взглядом немигающих глаз. В который раз она задалась вопросом, почему пришёл он сам, а не Астория или Драко.
— Все функции полностью восстановились, — Гермиона сделала запись в карточке. — Я приготовила витаминное зелье, которое нужно принимать перед сном в течение следующих шести месяцев. На всякий случай.
— Благодарю, доктор Уоллес.
— Не стоит, мистер Малфой, — у неё задрожали руки от сухости в его тоне. — Это моя работа.
— В таком случае вы должны позволить оплатить ваши услуги.
— Я… я рада сделать это бесплатно.
— Менее всего на свете я хотел бы принимать от вас одолжения.
— Это не одолжение. Драко был моим… другом. В школе.
— Неужели? — Люциус так выразительно выгнул бровь, что Гермиона едва не поперхнулась словами.
— Вы знаете моего папу? — оживился Скорпиус.
— Доктор пошутила, — отрезал Люциус. — Ты готов вернуться домой?
— Да, дедушка.
— Домовик проводит тебя. Мне нужно задержаться и обсудить ещё кое-что с доктором.
— До свидания, доктор Уоллес!
— До свидания, Скорпиус, — Гермиона пожала его маленькую ладошку. — Береги себя.
Люциус поднялся с кресла и, засунув руки в карманы брюк, отошёл к окну. Ночь опустилась на город, и тысячи фонариков осветили высотные здания и длинные улицы. Яркий диск луны сиял высоко в небе. Самая высокая постройка Сиэтла — Space Needle — сверкала мигающими золотистыми огоньками. Гермиона смотрела на напряжённую мужскую фигуру, пытаясь понять, что на уме у этого человека. Её раздражало, когда он молчит. Так было всегда. Ей казалось, что в такие моменты Люциус злится, а ей не хотелось, чтобы он был ею недоволен.
— Я не ожидала, что ты сам приведёшь Скорпиуса на приём, — нарушая удушающую тишину, сказала она.
— Я обещал, что никто не узнает о твоём секрете, — отозвался он.
— Понятно, — пробормотала Гермиона.
«Дура, дура, дура! Не ради же тебя он заявился!»
Не зная, что ещё сказать и вообще, нужны ли слова, Гермиона поднялась и встала рядом с Люциусом, пытаясь проследить за его взглядом.
— Красивый город. Мы с Джослин часто выбираемся в горы. Она занимается альпинизмом.
Люциус молчал. Слышал ли он её вообще?
— Она очень умная девочка, — продолжала Гермиона. Она не могла молчать. Молчание невыносимо. — И очень активная. Каждые выходные мы катаемся верхом, а по четвергам ходим в кино. Кино — это… словом, я стараюсь быть хорошей матерью. Мне стыдно, что я так много времени уделяю работе, а у нас нет никого, кроме друг друга. Знаешь, она очень много расспрашивала об отце. Я никогда ей не лгала на твой счёт, и… в общем, когда ты появился в нашем доме, я не смогла скрыть правду. Она сама догадалась, представляешь? Люциус, я… если честно, мне очень тебя не хватало…
— Заткнись! — он вдруг схватил её за плечи и сильно встряхнул. — Замолчи, слышишь?
— Я не могу больше молчать!
— Я не хочу ничего слышать. Я не желаю ничего знать о твоей жизни! Ты сама вычеркнула меня из неё.
— Тогда почему ты здесь? — едва дыша, спросила она.
— Это было ошибкой, — Люциус взял себя в руки, отпустил Гермиону и пригладил волосы. — И ты была ошибкой, за которую я теперь расплачиваюсь.
— Люциус…
— Увидимся через шесть месяцев, доктор.
Он стремительно вышел из кабинета. Гермиона уткнулась в стекло лбом. Слёзы жгли глаза. Все чувства, которые она подавляла в себе на протяжении тринадцати лет, вырвались наружу, грозя раздавить её. Шаткий мирок рухнул в тот момент, когда Малфой появился в Сиэтле, пытаясь спасти своего внука.
Люциус нажал на кнопку лифта, нетерпеливо ожидая, когда проклятое маггловское изобретение поднимется на нужный этаж. Несмотря на зиму, ему было жарко.
«Почему ты здесь?» — голос Гермионы всё ещё звучал в ушах.
В самом деле, какого чёрта он здесь делает? Полгода назад он поклялся, что больше не вернётся сюда, в этот проклятый город. Ему не нравилось здесь решительно всё. И особенно Грейнджер — лживая тварь, которая… а, чёрт возьми!
Он с чувством стукнул кулаком по стене и, развернувшись на пятках, в несколько шагов пересёк холл и ворвался в её кабинет. Она всё ещё стояла у окна, подавленная и несчастная. Человечество не придумало кары, которая могла бы в достаточно мере наказать эту ведьму за её безжалостный поступок.
— Тринадцать лет, Гермиона, я думал, что ты мертва! Я считал каждый день, проведённый без тебя, и молил всех ваших богов, чтобы отмерянное мне время поскорее закончилось, и мы снова были вместе! Я имею право знать, почему ты это сделала.
Он снова развернул её за плечи к себе, глядя в залитое слезами лицо.
— Ты обязана мне сказать, — его голос упал до шёпота, в котором звучала вся боль, что копилась в его сердце тринадцать лет. — Ответь, чёрт возьми!
Гермиона заметила, как из уголка его глаза стекает слеза, и ей показалось, что мир сошёл с ума. Она никогда не знала, что заставило этого человека полюбить её, но казалось невероятным, что он хранил в себе это чувство все эти годы!
— Я так люблю тебя, Люциус…
— Не смей…
— Все функции полностью восстановились, — Гермиона сделала запись в карточке. — Я приготовила витаминное зелье, которое нужно принимать перед сном в течение следующих шести месяцев. На всякий случай.
— Благодарю, доктор Уоллес.
— Не стоит, мистер Малфой, — у неё задрожали руки от сухости в его тоне. — Это моя работа.
— В таком случае вы должны позволить оплатить ваши услуги.
— Я… я рада сделать это бесплатно.
— Менее всего на свете я хотел бы принимать от вас одолжения.
— Это не одолжение. Драко был моим… другом. В школе.
— Неужели? — Люциус так выразительно выгнул бровь, что Гермиона едва не поперхнулась словами.
— Вы знаете моего папу? — оживился Скорпиус.
— Доктор пошутила, — отрезал Люциус. — Ты готов вернуться домой?
— Да, дедушка.
— Домовик проводит тебя. Мне нужно задержаться и обсудить ещё кое-что с доктором.
— До свидания, доктор Уоллес!
— До свидания, Скорпиус, — Гермиона пожала его маленькую ладошку. — Береги себя.
Люциус поднялся с кресла и, засунув руки в карманы брюк, отошёл к окну. Ночь опустилась на город, и тысячи фонариков осветили высотные здания и длинные улицы. Яркий диск луны сиял высоко в небе. Самая высокая постройка Сиэтла — Space Needle — сверкала мигающими золотистыми огоньками. Гермиона смотрела на напряжённую мужскую фигуру, пытаясь понять, что на уме у этого человека. Её раздражало, когда он молчит. Так было всегда. Ей казалось, что в такие моменты Люциус злится, а ей не хотелось, чтобы он был ею недоволен.
— Я не ожидала, что ты сам приведёшь Скорпиуса на приём, — нарушая удушающую тишину, сказала она.
— Я обещал, что никто не узнает о твоём секрете, — отозвался он.
— Понятно, — пробормотала Гермиона.
«Дура, дура, дура! Не ради же тебя он заявился!»
Не зная, что ещё сказать и вообще, нужны ли слова, Гермиона поднялась и встала рядом с Люциусом, пытаясь проследить за его взглядом.
— Красивый город. Мы с Джослин часто выбираемся в горы. Она занимается альпинизмом.
Люциус молчал. Слышал ли он её вообще?
— Она очень умная девочка, — продолжала Гермиона. Она не могла молчать. Молчание невыносимо. — И очень активная. Каждые выходные мы катаемся верхом, а по четвергам ходим в кино. Кино — это… словом, я стараюсь быть хорошей матерью. Мне стыдно, что я так много времени уделяю работе, а у нас нет никого, кроме друг друга. Знаешь, она очень много расспрашивала об отце. Я никогда ей не лгала на твой счёт, и… в общем, когда ты появился в нашем доме, я не смогла скрыть правду. Она сама догадалась, представляешь? Люциус, я… если честно, мне очень тебя не хватало…
— Заткнись! — он вдруг схватил её за плечи и сильно встряхнул. — Замолчи, слышишь?
— Я не могу больше молчать!
— Я не хочу ничего слышать. Я не желаю ничего знать о твоей жизни! Ты сама вычеркнула меня из неё.
— Тогда почему ты здесь? — едва дыша, спросила она.
— Это было ошибкой, — Люциус взял себя в руки, отпустил Гермиону и пригладил волосы. — И ты была ошибкой, за которую я теперь расплачиваюсь.
— Люциус…
— Увидимся через шесть месяцев, доктор.
Он стремительно вышел из кабинета. Гермиона уткнулась в стекло лбом. Слёзы жгли глаза. Все чувства, которые она подавляла в себе на протяжении тринадцати лет, вырвались наружу, грозя раздавить её. Шаткий мирок рухнул в тот момент, когда Малфой появился в Сиэтле, пытаясь спасти своего внука.
Люциус нажал на кнопку лифта, нетерпеливо ожидая, когда проклятое маггловское изобретение поднимется на нужный этаж. Несмотря на зиму, ему было жарко.
«Почему ты здесь?» — голос Гермионы всё ещё звучал в ушах.
В самом деле, какого чёрта он здесь делает? Полгода назад он поклялся, что больше не вернётся сюда, в этот проклятый город. Ему не нравилось здесь решительно всё. И особенно Грейнджер — лживая тварь, которая… а, чёрт возьми!
Он с чувством стукнул кулаком по стене и, развернувшись на пятках, в несколько шагов пересёк холл и ворвался в её кабинет. Она всё ещё стояла у окна, подавленная и несчастная. Человечество не придумало кары, которая могла бы в достаточно мере наказать эту ведьму за её безжалостный поступок.
— Тринадцать лет, Гермиона, я думал, что ты мертва! Я считал каждый день, проведённый без тебя, и молил всех ваших богов, чтобы отмерянное мне время поскорее закончилось, и мы снова были вместе! Я имею право знать, почему ты это сделала.
Он снова развернул её за плечи к себе, глядя в залитое слезами лицо.
— Ты обязана мне сказать, — его голос упал до шёпота, в котором звучала вся боль, что копилась в его сердце тринадцать лет. — Ответь, чёрт возьми!
Гермиона заметила, как из уголка его глаза стекает слеза, и ей показалось, что мир сошёл с ума. Она никогда не знала, что заставило этого человека полюбить её, но казалось невероятным, что он хранил в себе это чувство все эти годы!
— Я так люблю тебя, Люциус…
— Не смей…
Страница 5 из 6
