Volver

Он поднялся на ноги, взял свой желтый зонтик и пошел к выходу из площадки. Хильда осталась сидеть на скамейке, пытаясь понять, что только что услышала. Машинально нагнулась она над песком, принимаясь чертить носком сапога кресты, и вдруг замерла. Там, где минуту назад стояла нога незнакомца, лежала бумажка. Бумажка эта представляла собой прекрасно выполненную рекламную брошюру, которую иногда помещают в почтовые ящики многоквартирных домов. Это была афиша Венской Оперы, культурного центра мира. «Сенсация! Сенсация! — кричала афиша. — Новости Оперы! Испанский тенор из Вены завершает свою плодотворную деятельность! В мае 2015 — последнее выступление! Опера Дж. Пуччини» Тоска«! Не пропустите шанс попрощаться с любимым певцом! Более подробная информация на нашем сайте». Хильда ошеломленно посмотрела на фотографию, сопровождавшую первую страничку. На ней был изображен тот самый человек, говоривший ей сейчас о смерти. Его мягкие, немного водянистые от возраста глаза ласково посмеивались над ней. Она завертела головой, пытаясь разглядеть удаляющуюся фигуру в тумане, но не смогла преодолеть завесу, когда-то помогшую Бонапарту, которым она так увлекалась. Где-то открылось окно, и на свободу вырвался чудесный голос, темный, нежный, обволакивающий, словно мед. Кто-то включил на всю громкость проигрыватель…

— Volver…

Con la frente marchita,

Las nieves del tiempo

Platearon mi sien…

Старик сосредоточенно шагал по тротуару, пытаясь не наступать в замерзшие лужи. До возвращения на сцену оставалось совсем немного. Он вновь станет Каварадосси — в последний раз. Конечно, встреча с Лидией — самое прекрасное, что у него было в жизни, он жил только ею. Лишь благодаря ей он вернулся тогда, девять лет назад. Она покинула его — не по своей воле, но ее больше нет. А жизнь продолжается, и надо бы перестать горевать: она меньше всего хотела, чтобы он страдал из-за нее. Хотя именно так было и будет… Он ведь не может забыть свою Лидию.

— Vivir

Con el alma aferrada

A un dulce recuerdo

Que lloro otra vez…

Де Сольеро не оборачивался, зная, что это не нужно. Девочка и так запомнит его слова, в этом он был уверен. Они шли от сердца, а разве можно забыть искренность? Кроме этого, конечно, она найдет эту рекламку, которую он хотел бы забрать с собой, чтобы она не узнала, кто он такой. Но, с другой стороны, может быть, она запомнит его лучше, если будет знать правду? Правда — такая редкая вещь, и он не должен лишать мир ее малой части. Ведь если каждый будет пытаться спасти правду, ее станет больше…