Фандом: Ориджиналы. Мечтать можно было много. О жизни, которую никто из них никогда не видел — жизни, что была за чугунными воротами, за оградой. О жизни, о которой они знали лишь из книг и песен. Невыносимо прекрасной, чарующей и манящей, словно все самые дорогие сокровища Ибере. И о свободе, которой так не хватало в этих стенах. Стенах, что порой казались ужасно душными. И, конечно же, о любви…
15 мин, 57 сек 17920
Имелда уже отошла в сторону — её позвала мать, потому что в одном кружке гостей стало слишком тихо и скучно. И это несказанно радует баронессу — не придётся говорить ещё и с ней, девушкой, с которой они не ладили даже в далёком-далёком детстве, с которой они дрались из-за каждой куклы.
Но протолкнуться к Драхомиру, чтобы поговорить — или даже потанцевать — с ним, Якобина не успевает — этот противный неповоротливый Андреа Сонг, радостно улыбаясь, хлопнув Мира по плечу и шепнув ему что-то, уводит того в сад. И баронессе хочется окатить его ледяной водой или обжечь каким-нибудь проклятьем.
Как жаль, что мадам Мирелла считает подобное поведение совершенно недопустимым для юной леди…
Праздник кажется Якобине безнадёжно испорченным, и, чтобы хоть как-то унять всколыхнувшуюся в душе злость, она подходит к Лавинии, помогая ей почувствовать себя более комфортно в обществе молодого виконта. Та смотрит на неё с благодарностью и в конце бала даже шепчет с признательностью своё «спасибо».
В комнате горела одна-единственная свеча, из-за чего почти ничего не было видно, кроме, пожалуй, очертаний. Якобина, наконец, смогла стащить с ног тесные туфли и оценить масштаб катастрофы — завтра, пожалуй, придётся попросить в лазарете мазь, чтобы мозоли поскорее перестали её беспокоить.
— Ты не представляешь, что я тебе расскажу! — почти визжала от перевозбуждения растрёпанная Аманда, когда они переодевались, чтобы отойти ко сну. — Реджина — ну та девчонка, что старше нас на год — через две недели выходит замуж! Да за кого! Это всё так удивительно, удивительно!
Якобина зевнула. Она вытащила шпильки из причёски, и каштановые локоны рассыпались по её плечам. По правде говоря, ей жутко хотелось спать. Она чувствовала себя уставшей, ноги просто гудели, а голова кружилась от того обилия впечатлений, которые она получила. Слушать Аманду совершенно не хотелось. Послали же ей боги соседку по комнате!
За окном было уже темно. Якобина как можно быстрее надела ночную рубашку, заплела волосы на ночь в косу и забралась в постель. Следовало поскорее погасить свечу, но Аманда ещё даже не думала переодеваться. Она стояла перед своей кроватью в корсете и панталонах (на платье этой девушки уже красовалось пятно от масляного крема) и продолжала восторгаться известием о свадьбе Реджины.
Не всё ли равно, что будет с этой бесцветной девчонкой? Ну женится на ней кто-то, разве Якобине есть до этого дело? Какое дело Якобине до Реджины, какой бы милой и хорошей она ни была, если бал был так безнадёжно испорчен одним лишь стихийным бедствием по имени Андреа Сонг?
1. Пансионерка — учащаяся пансиона. Слово считается устаревшим, так что, на всякий случай, сделала сноску.
2. Клавикорды — старинный ударный клавишный музыкальный инструмент.
Но протолкнуться к Драхомиру, чтобы поговорить — или даже потанцевать — с ним, Якобина не успевает — этот противный неповоротливый Андреа Сонг, радостно улыбаясь, хлопнув Мира по плечу и шепнув ему что-то, уводит того в сад. И баронессе хочется окатить его ледяной водой или обжечь каким-нибудь проклятьем.
Как жаль, что мадам Мирелла считает подобное поведение совершенно недопустимым для юной леди…
Праздник кажется Якобине безнадёжно испорченным, и, чтобы хоть как-то унять всколыхнувшуюся в душе злость, она подходит к Лавинии, помогая ей почувствовать себя более комфортно в обществе молодого виконта. Та смотрит на неё с благодарностью и в конце бала даже шепчет с признательностью своё «спасибо».
В комнате горела одна-единственная свеча, из-за чего почти ничего не было видно, кроме, пожалуй, очертаний. Якобина, наконец, смогла стащить с ног тесные туфли и оценить масштаб катастрофы — завтра, пожалуй, придётся попросить в лазарете мазь, чтобы мозоли поскорее перестали её беспокоить.
— Ты не представляешь, что я тебе расскажу! — почти визжала от перевозбуждения растрёпанная Аманда, когда они переодевались, чтобы отойти ко сну. — Реджина — ну та девчонка, что старше нас на год — через две недели выходит замуж! Да за кого! Это всё так удивительно, удивительно!
Якобина зевнула. Она вытащила шпильки из причёски, и каштановые локоны рассыпались по её плечам. По правде говоря, ей жутко хотелось спать. Она чувствовала себя уставшей, ноги просто гудели, а голова кружилась от того обилия впечатлений, которые она получила. Слушать Аманду совершенно не хотелось. Послали же ей боги соседку по комнате!
За окном было уже темно. Якобина как можно быстрее надела ночную рубашку, заплела волосы на ночь в косу и забралась в постель. Следовало поскорее погасить свечу, но Аманда ещё даже не думала переодеваться. Она стояла перед своей кроватью в корсете и панталонах (на платье этой девушки уже красовалось пятно от масляного крема) и продолжала восторгаться известием о свадьбе Реджины.
Не всё ли равно, что будет с этой бесцветной девчонкой? Ну женится на ней кто-то, разве Якобине есть до этого дело? Какое дело Якобине до Реджины, какой бы милой и хорошей она ни была, если бал был так безнадёжно испорчен одним лишь стихийным бедствием по имени Андреа Сонг?
1. Пансионерка — учащаяся пансиона. Слово считается устаревшим, так что, на всякий случай, сделала сноску.
2. Клавикорды — старинный ударный клавишный музыкальный инструмент.
Страница 5 из 5
