Ворон

Рейв знал, что нарушает принятый порядок: он был всего лишь наблюдателем и не имел права вмешиваться в земные дела без особых причин, особенно мухлевать с финансами, но в последние десять дней он столько раз переступил грань дозволенного, что несчастные семнадцать тысяч затерялись бы в длинном списке его проступков. Он до сих пор слышал в голове насмешливый голос Стрелочника: «Ну что, Рейв, слабо? Докажешь, что ты неотразим?» Они не выбирали своё земное обличье — Совет назначал его в зависимости от высших нужд — но Рейв считал, что ему повезло больше остальных, и не скрывал этого. Стрелочник сам виноват, что подбил его на пари — значит, в случае чего, прикроет перед Советом. Проделки Рейва при умелой подаче даже можно было бы представить экспериментом, своеобразной проверкой земной добропорядочности, а за это, вообще-то, полагается поощрение.

Выйдя из банка на шумный проспект, Софья отошла в сторону и сделала несколько коротких звонков по мобильному. Рейв не спускал с неё глаз: не хватало ещё какой-то девице облапошить его! Это было бы эпично: ловкач и махинатор Рейв попался на вечную, как сама жизнь, удочку…

— Пожалуй, теперь мне придётся держать вас за руку, — сказал он, когда Софья закончила со звонками. — А то вдруг вы решите ускользнуть, не выполнив свою часть м-м-м… договора.

Она слегка поморщилась от такой формулировки, и всё же — Рейв это точно подметил — её настроение значительно улучшилось: с лица будто спала пелена, щёки раскраснелись, в шаге прибавилось решимости. Она сама взяла его под руку, и они продолжили путь.

— Ускользнуть? Не скрою, эта мысль приходила мне в голову, только вот… боюсь, что вы бегаете быстрей. Спринтер из меня плохой, особенно на каблуках. К тому же я не уверена, что платёж нельзя отозвать.

— На этот счёт можете не волноваться, — уверил её Рейв.

У невысокого дома, построенного в стиле «Сталинский ренессанс», Софья указала на небольшой переулок, и они свернули с шумного проспекта в сторону церкви.

— И где бы вы хотели мной любоваться? — спросила она, выделяя последнее слово.

— Я остановился в загородной гостинице, очень приличной.

— Нет, только не на вашей территории. И не на моей, — она задумчиво наморщила лоб. — В гостинице, но не в той, где вы остановились. Я сама выберу.

— Как пожелаете, — согласился он и добавил с иронией: — Надеюсь, вы проделываете этот трюк впервые и не собираетесь сбежать через чёрный ход. Также хочется верить, что подкупленный вами официант не подольёт ничего мне в шампанское.

Она осуждающе хмыкнула.

— Я не барыга, не шлюха, не аферистка. Впрочем, если вы так боитесь, можем просто погулять по городу, — в её глазах промелькнула надежда на спасение, которую Рейв не собирался прикармливать.

— Вы же не думаете, что я хочу любоваться вами в одежде? — спросил Рейв, беспечно разглядывая открывающийся вид на реку. — Не скрою, я большой любитель поговорить, но не в данном случае, — он перевёл взгляд на Софью и внимательно изучил вырез её плаща.

Рейву вовсе не нужны были эти три дня: срок его пари истекал в полночь, и после этого Софья станет ему не нужна. Однако сообщать ей об этом раньше времени он не собирался.

— Я понимаю. Можете не уточнять формулировки, — она отвернулась и глянула вниз на чудесный городской пейзаж, слегка подпорченный тёмными новоиспечёнными высотками. За мостом река делала изгиб, открывая глазу сбрызнутые охрой аллеи парка. — Давайте немного погуляем, пока погода хорошая — после недели сплошного тумана этот просвет как знак свыше.

— Давайте, если мы будем гулять в сторону хорошего ресторана. Где тут у вас вкусно кормят?

Свет утомлял Рейва и отнимал силы, так что он не разделял радости Софьи по поводу прояснившегося неба.

— Предлагаю «Викторию». Идти недалеко, кухня хорошая. Наверху гостиница, жутко дорогая, — правда, в номерах я не была.

— Это можно исправить, — с улыбкой сказал он.

Название показалось Рейву символическим. Он докажет Стрелочнику, что с ним шутки плохи, и потребует выигрыш: самому выбрать, куда отправиться на ближайший год — в холод, на север, где меньше людей и больше облаков.

Гостиница «Виктория» оказалась новой, современной постройкой в старом городе и выглядела, как золотой зуб среди изъеденных временем собратьев. Ресторан был практически пуст, из чего Рейв сделал вывод, что Софьино предупреждение«жутко дорогая» не было преувеличением. Впрочем, какое это имело значение?