Восьмое марта Тима

— Чистый Ром. — Лера присела рядом на краешек кровати. — Я хотела вот что сказать. Думаю, у тебя проблемы.

Тим, сделавший пару глотков, чуть не поперхнулся: — Какие?

— Я просто не могла успокоиться, поэтому пришла сейчас, — Лера, словно не слышала его вопроса.

— Пожалуйста, объясни, что происходит, — взмолился Тим, который уже не знал к чему готовиться.

— Ты такой слабый, потому что твоё сознание, как и у всех примитивных людей, зациклено само на себе.

Он почувствовал, что безмерно устал, и готов был согласиться на всё, что угодно лишь бы его оставили в покое. Это, конечно, означало, что ему вновь придется потворствовать женским сумасбродствам, но этот день всё равно уже был испорчен.

— Что я должен сделать?

— Закрой глаза и позволь своему сознанию стать частью вселенского разума. Воспользуйся его космической энергетикой, и пропусти её через себя.

Тим покорно откинулся на подушку, прикрыл глаза и испытал теплую негу, окутавшую всё его тело. Сознание? Пусть плывет куда вздумается… Бесконечность и вечность. Вечность и бесконечность. Чистый путь без начала и конца. Свет и радость. Радость и свет. Безмятежный сон, как наивысшая степень реальности. Возвращение домой…

На кухне в маленькой съемной квартирке горит желтый пластиковый абажур. Со двора его прекрасно видно. Сначала он неподвижен, но потом какой-то человек, проходя мимо, задевает его и абажур начинает качаться. Сначала медленно, а потом всё быстрей и быстрей, противореча всем законам физики. Лампа уже касается потолка и Тиму страшно, что тонкий пластик вот-вот разлетится вдребезги. Он бежит к подъезду кричит и машет руками. Дверь открывается и оттуда выходит Зоя с круглой коробкой. Женщина снимает с неё крышку и как бумеранг бросает в Тима. Он пригибается, но за ней летит следующая и следующая, тысячи крышек несутся прямо на него. Это выглядит очень красиво и ему хочется их нарисовать. — Мы сделаем из тебя настоящего мужчину, — говорит Вика и хватает за шиворот. Тим вырывается, ему нужно остановить абажур. Курьер — это механизм, а не мужчина, — отвечает ей Даша. И вот уже Тим свободен. Но руки и ноги отчего-то больше не слушаются его. Они онемели и покрылись прочным слоем льда. Тим хочет согреться, но вместо этого Лера хлещет его по щекам розами. Всё сильней и сильней. Ему больно, нестерпимо больно, он хочет крикнуть и просыпается.

Прежде чем он успел открыть глаза, его снова больно ударили по лицу.

— Ну, наконец-то, — сказала Лера удовлетворенно, — Я думала, ты откинулся раньше времени.

Тим с ужасом обнаружил, что сидит привязанный к стулу посреди просторной комнаты, завешенной бельевыми веревками. Кое-где на стенах кафель, в углу — стиральная машина, на узеньких под потолок окошках решетки. Лера, переодетая в черные обтягивающие джинсы, малиновый свитер и белый халат, раскладывала по эмалированным медицинским лоточкам какие-то инструменты. Скальпель, зажим, пинцет, длинные щипцы, с кольцеобразным ручками…

Внезапно она засуетилась, принялась рыться в карманах халата, затем проверила выдвижные ящички, посмотрела вокруг и раздраженно выругалась. Потом постояла в нерешительности и уже более миролюбиво сказала:

— Я отлучусь буквально на пару минут.

Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за ней. А он так и не успел ничего спросить.

Весь мокрый от пота Тим судорожно начал вспоминать, как в этих случаях поступают герои кинофильмов. Они проявляют необыкновенную гибкость и освобождают руки или находят в стенке гвоздь и перепиливают веревки, но ни то ни другое ему не подходило. Тим в отчаянии принялся качаться на стуле и с грохотом рухнул на пол. Больно ударившись затылком, он приготовился умереть ещё раньше, нежели вернется Лера. Но тут он увидел чьи-то ноги в замшевых мокасинах и поднял глаза. Над ним с сочувственным лицом стояла Валентина:

— Давай, поднимайся скорее, — она потянула за спинку стула и с трудом вернула его в вертикальное положение. Из кармана белого передника Валентина достала большие портновские ножницы. Мгновение и веревки ослабли. — Убегай отсюда. Здесь творится бог знает что. Я больше не могу брать грех на душу. Лучше пусть они меня заморят. Дверь черного входа я оставила не запертой. Главное в саду на Виктора не нарвись, тогда тебе конец.

Пробежав по узкому коридору с подсобными помещениями, Тим осторожно поднялся по лестнице и выглянул в холл. Путь был свободен. С прыткостью молодого сайгака он метнулся к двери и выскочил на улицу.

— Выбрался, — радостно сказала Лера, выглядывая из стенного шкафа.

— Ещё бы, — Зоя Константиновна вышла из-за портьеры, — Пора бы и честь знать.

— Ну, теперь начинается самое интересное, — девушка потерла в предвкушении руки. — Я вся в нетерпении.

— Пусть подальше отбежит, — сказала Вика, доставая из кармана запиликавший телефон. — Да, дядь Коль, мы готовы. Можете начинать.