Мне почти шесть лет. Начало лета. Родители бегают по квартире, суетятся, собирают чемоданы. Мама покрикивает на отца, он, как обычно, курит свой «Беломор» и совершенно спокойно ставит чемоданы к порогу. Сели на дорожку.
1 мин, 50 сек 4738
Вокзал, душный поезд, такси. Затем солнце, пальмы, пляж и море. Море. Шум прибоя, голоса пляжа, самое вкусное на свете мороженое в металлической чашечке, политое сиропом, мама в красивом цветном платье, и отец в дурацкой соломенной шляпе все курит свой «Беломор» — это было там, на море, так здорово, и лучшего места я, ребенок, не мог себе представить.
Но дельфинарий — это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике.
Домик был небольшой: кухня с диванчиком, где я и пытался уснуть, вспоминая дельфинов. И комната мамы с папой, где они что-то обсуждали спокойным тоном. Под говор родителей я уснул.
Грохот, крик, визг, звон посуды, топот. Я не могу ничего понять. Мама швырнула меня под стол и велела сидеть молча. Я зажмурился и закрыл уши. Тишина. Сколько я так просидел, сложно сказать. Открыл глаза — все вокруг было перевернуто, а мама с папой спали. Я лег на диванчик в кухне и уснул.
Когда я проснулся, было уже (или еще?) темно. Мама гладила меня по голове, а папа просто стоял в дверном проеме и смотрел мне в глаза таким тяжелым взглядом, словно я провинился.
И каким-то голосом, словно звук из трубы, говорит:
— Отпусти его, мать, нам пора идти.
В какие-то доли секунд мы оказались на пляже. Ярко-желтый песок согревал мои ноги, небо было бесконечно лазурное с ослепляющим солнцем в высоте. Как только я подошел к морю и коснулся ногами воды, меня резко откинуло. Я быстро и глубоко куда-то падал. Был дикий страх, я зажмуриваю глаза. Темно. И я боюсь открыть глаза и пытаюсь их приоткрыть, боясь увидеть, куда я провалился.
Приоткрыл глаза: больничная палата, рядом бегают врачи, бурно обсуждая меня. Их заключение: потеря сознания в ходе обезвоживания организма.
Моих родителей убили грабители. Согласно судебной экспертизе они были мертвы более 23 часов на момент, когда меня обнаружила хозяйка домика, и я более суток один находился в домике с трупами. Но, как я описывал, они были для меня живые, и мертвых я их не помню. Может, это была самозащита детской психики, и мое подсознание сработало именно так. Но, будучи сейчас уже взрослым мужчиной, я продолжаю верить, что родители сильно любили меня и были со мной столько, сколько могли себе это позволить.
Но дельфинарий — это особое волшебное место. Белые дельфины. Их голоса продолжали звучать у меня в голове, когда я уже засыпал вечером в нашем домике.
Домик был небольшой: кухня с диванчиком, где я и пытался уснуть, вспоминая дельфинов. И комната мамы с папой, где они что-то обсуждали спокойным тоном. Под говор родителей я уснул.
Грохот, крик, визг, звон посуды, топот. Я не могу ничего понять. Мама швырнула меня под стол и велела сидеть молча. Я зажмурился и закрыл уши. Тишина. Сколько я так просидел, сложно сказать. Открыл глаза — все вокруг было перевернуто, а мама с папой спали. Я лег на диванчик в кухне и уснул.
Когда я проснулся, было уже (или еще?) темно. Мама гладила меня по голове, а папа просто стоял в дверном проеме и смотрел мне в глаза таким тяжелым взглядом, словно я провинился.
И каким-то голосом, словно звук из трубы, говорит:
— Отпусти его, мать, нам пора идти.
В какие-то доли секунд мы оказались на пляже. Ярко-желтый песок согревал мои ноги, небо было бесконечно лазурное с ослепляющим солнцем в высоте. Как только я подошел к морю и коснулся ногами воды, меня резко откинуло. Я быстро и глубоко куда-то падал. Был дикий страх, я зажмуриваю глаза. Темно. И я боюсь открыть глаза и пытаюсь их приоткрыть, боясь увидеть, куда я провалился.
Приоткрыл глаза: больничная палата, рядом бегают врачи, бурно обсуждая меня. Их заключение: потеря сознания в ходе обезвоживания организма.
Моих родителей убили грабители. Согласно судебной экспертизе они были мертвы более 23 часов на момент, когда меня обнаружила хозяйка домика, и я более суток один находился в домике с трупами. Но, как я описывал, они были для меня живые, и мертвых я их не помню. Может, это была самозащита детской психики, и мое подсознание сработало именно так. Но, будучи сейчас уже взрослым мужчиной, я продолжаю верить, что родители сильно любили меня и были со мной столько, сколько могли себе это позволить.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
