Восставший из Ада. Анафема

Платила опять за все Гамаль Шаадим. Сунув официанту пару стодолларовых бумажек.

— Ты предлагаешь, таким, вот образом убить нам двоим мужчину? — произнесла, возвращаясь к теме Джудит Флоэрти – Ты, меня хочешь сделать убийцей?

— Да, а что? – та как, точно, между прочим, ей ответила, удивив именно сейчас, саму хоть и под хмельком подругу Джудит – Ты сама обещала Пинхеду сделать все, что угодно, лишь бы освободиться от Левиафана и его адской шкатулки. Ты сама ему сказала, что пойдешь на все ради этого.

— Я ему так сказала, но я не смогу, Гамаль — произнесла ей Джудит, вспоминая тот разговор между Пинхедом и ей – Я мученица, но не убийца. Эта привилегия отведена самому садисту и извергу Пинхеду. Я была наделена способностями зверских убийств, как и все Сенобиты, но я не убийца, Гамаль, не убийца. Даже в своем Аду, мой господин демон Левиафан, понял это и был снисходителен, именно ко мне.

— Нет, он не был снисходителен. Он готовил тебя стать тем, кем ты должна была быть – произнесла ей Гамаль Шаадим – Ты его Сенобит, Джудит и пока им остаешься.

— Но, я вряд ли смогу совершить такое – уже возмущенно и несговорчиво, произнесла подруге Джудит Флоэрти.

— Сможешь. И обязательно сделаешь, то, что нужно и необходимо сделать ради своего спасения и избавления от вечного плена и самой адской кошмарной вечности. Ты, наверное, забыла совсем — произнесла Гамаль Шаадим — Но, нам отпущено не много совсем времени на решение своей участи. Или мы сделаем это. Или нет. Или ты хочешь, чтобы тебя снова заковали в проволоку и шипы. Чтобы острый терновый металлический венец пронзал целую вечность твою голову и мозг. И тебя в таком виде препроводили в обитель Бога Левиафана. Для дальнейших мучительных многострадальных истязаний.

— Ты стояла за моей спиной как восковая неподвижная заколдованная кукла и все же все слышала! – произнесла ей, вспомнив упоминание имени своей подруги Пинхедом и удивившись Джудит Флоэрти – Кто ты, Гамаль!

— Не важно, Джуди — та ей произнесла – Важно сделать то, что обещано. И наша цель Оливер Макафферти. Ты, надеюсь, помнишь это. Пинхед требует его жизнь тело и душу от обоих нас. И, чтобы мы сделали это своими руками. У нас не так много времени на это, девочка моя любимая.

Хмель, как то внезапно прошел из ее девичьей головы, и она протрезвела, понимая уже все и переоценивая теперь все сказанное ее подругой. Да и Гамаль Шаадим уже не была пьяной. Этот алкоголь на них двоих даже в смеси двух вин и шампанского долго не действовал.

Джудит вспомнилась эта опять в ее дамской сумочке адская шкатулка. Что она притащила в свой ресторан. И, наверное, она там и осталась в их раздевалке и гримерке в личном ее шкафчике с одеждой. Так как, она очнулась уже в квартире Гамаль Шаадим. В том, в чем ее привезла Гамаль к себе домой. Время на переодевание не было. Джудит вынесли, практическим в том, в чем мать родила из ресторана на руках охранника Кирка Стампа в его машину под присмотром Гамаль Шаадим, что была тоже в том, в чем танцевала и развлекала до драки и погрома пьяных гостей.

И Джудит думала, сейчас, зачем ее опять открыла. Как когда-то в первый раз. Отчаявшись в своей одинокой молодой жизни. Другой жизни уличной проститутки. Ибо, вспомнила уже все после встречи с Сенобитами Левиафана. Все свои пороки и грехи. Всех своих мужчин, что были у Нью-Йоркской путаны. Жертва дикого зверского насилия. Умопомешательство и психушка. А там, в долгой безвылазной отсидке с самой собой и в одиночной камере. Полное отчаяние и безысходность. Разочарование самой жизнью и вместо желания умереть, желание, чего-то куда большего, чем даже любовь и секс.

Именно эта шкатулка Лемаршана забрала, тогда ее себе. И сейчас привела ее сюда после затяжного буйного нового умопомешательства и вспыхнувшей неуправляемой любовной дикой страсти и желании бурного развращенного секса с этим ублюдком красавцем темнокожим мулатом Оливером Макафферти.

— «Это все этот жаждущий ее обратного возвращения, дальнейших страданий и мучений булавочноголовый Пинхед. Надвигающийся снова на мою женскую голову Ад» — подумала Джудит Флоэрти –«Но, я не намерена, так просто сдаваться теперь. Не намерена».

Там в своем ресторане прошлой ночью Джудит потеряла над собой и своими любовными чувствами контроль. Просто у женщины молодой, лет двадцатидевяти не было давно мужчины. Вот и получилось то, что получилось. Она открыла шкатулку и получила последствия. А могло все быть и иначе, не возьми она ее из лавки того продавца Бени Кунца. Но, теперь уже все было не важно. Сейчас главной целью было свое освобождение. Любой ценой и любыми методами, как ей сказала ее подруга по беллидэнсу и по жизни сорокалетняя еврейка Гамаль Шаадим.