Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
145 мин, 19 сек 15366
Что до Сагира, то мое чувство прекрасного восторженно пищит от его образа, и это все только усложняет. Боюсь, что если поддамся, то просто не сумею остановиться — ну а потом он уедет, забыв это, как какой-то курортный роман, а мне потом вздыхай, как сопливой девчонке. Нет, да ну к черту его, еще раз — и не только зубы выбью, но и кое-что другое на фарш пущу. Эта часть тела восстанавливается подольше остальных, поэтому урок для него должен быть более, чем доходчивый.
Часы как раз показали десять утра, когда в поле зрения показался Фред с каким-то свертком в руках, и я отвернулся, чтобы быстро проглотить капсулы. Кстати говоря, на Сагира слова о Боге действуют мало, поэтому ему пить ничего не надо, а вот об Аллахе — бьют даже пострашнее. Имей я возможность вслух произносить имена даже их Всевышнего и его пророков — вот уж вдоволь поиздевался бы, а так остается лишь мечтать.
— Здравствуйте, парни, — поприветствовал нас человек, достаточно близко подойдя, и мы встали со скамейки, кривя приветливые улыбки.
— У меня чувство, будто я снова в своей жизни пришел на первое свидание с той, в которую был влюблен… — произнес протяжно шайтан, прикрыв глаза, улыбаясь уже печальней — и вновь обнимая меня за плечи.
Эх, опять эта игра, опять эти обнимашки…
Фред засмеялся, а я остановился взгляд на свертке, от которого веяло уж больно нехорошо, и не хотелось к нему даже близко подходить — не то, что прикасаться. Он мой интерес заметил:
— Это я принес специально для вас двоих…
«И это мне не нравится еще больше», — мелькнула мысль в моей голове, и край зрения выхватил тихий затаенный тревожный блеск взгляда Сагира.
— … это первый чистовик моей книги. Хочу ее вам подарить… — у Фреда смущенная улыбка на лице, опять некий стыд и опаска, что его подарок не примут.
Ягненок чистой воды даже, а не баран. Я, почувствовав судорогу, пробежавшуюся по спине, замахал руками:
— Что вы…! Что ты, Фред, мы не можем это принять! Это слишком… это для тебя слишком ценно! В самом деле, это… слишком дорогой подарок… — а сердце в груди билось так сильно, будто поршень работал.
Ведь в этой, наверно, тетрадке сконцентрирована вера, молитвы к Богу, энергия самого христианства, как нелепо это ни прозвучит… от нее меня на расстоянии воротит, а если в руки возьму, у меня будут ожоги, как от святой воды! Вот же ультраверующий попался…
— Но я от чистого сердца хочу вам это подарить, — шаг ко мне.
Голову чуток повело — но лишь чуток и на одно мгновение, то есть, меня не зашатало. И только из-за нервов. Проклятье, если я прикоснусь к этому свертку, я себя выдам минимум зубами и глазами, хотя и остальное выскочит наверняка! И что делать?
Один вариант — я поворачиваюсь к Сагиру и, глубоко вздохнув только для того, чтобы свои нервы как-то уравновесить, прошу его:
— Иблис, можешь сбегать домой и отнести? А то боюсь, как бы мы не потеряли столь ценный подарок за день.
О, видел бы кто его глаза: с этим немного косым разрезом, чистой янтарной радужкой, при столь ясной погоде кажущейся опять состоящей из солнечной материи, а выражение… я его припер в угол и схватил за жабры! Пусть и атрибут лишь христианства, но и ему данный «подарочек» жуть как не нравился. Но делать нечего — он взял и, сказав, что постарается вернуться побыстрее, торопливым шагом удалился. Мне же стоило сказать хоть что-то этому святоше во плоти.
— Спасибо, конечно, но правда не нужно было, — я напустил на лицо немного румянца, почесав переносицу, и отвел взгляд, изображая неловкое смущение от такого внимания. — Это же столь ценный первый экземпляр, за ним, как я слышал, многие охотились…
— Для меня материальные вещи не очень важны, — он застегнул старую потрепанную куртку на себе, когда подул прохладный ветер, — и по-настоящему верующий будет готов отречься от любой ценности по желанию Господа. А мне Он нашептал поделиться этим с вами двоими. Может, я и говорю сейчас что-то невероятное и странное, но мне действительно кажется, что Он со мной иногда говорит, пусть и во сне. Может, это и ангел Его.
Ангел, вероятнее всего. Нашептал, чтобы я перед ним свою истинную личину открыл… о, и птичка крылышками захлопала где-то неподалеку — хотя, может, и не птичка, а это боголюбивое пернатое создание с нимбом. Интересно, а люди знают, что этим самым нимбом можно голову кому-нибудь снести без труда? А еще говорят, что ангелочки безоружные. Ага, у каждого из них оружие над головой реет.
Но сейчас речь не о них вообще. Прочистив горло и таким образом обратив на себя внимание Фреда, я, подойдя к нему поближе, доверительным тоном произнес:
— Мне нужен твой совет. По личному делу…
— Да-да, — он тут же оживился, прямо излучая готовность помогать мне, — говори, я слушаю.
Я, глянув по сторонам, сделал ему жест идти за мной, а сам двинулся по дорожке вперед, попутно рассказывая:
— Мне однозначно показывает, чего хочет… одна девушка… ну, ты понимаешь. Она не невинна уже, да и я тоже, чего скрывать, но мне не хочется…
— Она тебе не нравится?
Часы как раз показали десять утра, когда в поле зрения показался Фред с каким-то свертком в руках, и я отвернулся, чтобы быстро проглотить капсулы. Кстати говоря, на Сагира слова о Боге действуют мало, поэтому ему пить ничего не надо, а вот об Аллахе — бьют даже пострашнее. Имей я возможность вслух произносить имена даже их Всевышнего и его пророков — вот уж вдоволь поиздевался бы, а так остается лишь мечтать.
— Здравствуйте, парни, — поприветствовал нас человек, достаточно близко подойдя, и мы встали со скамейки, кривя приветливые улыбки.
— У меня чувство, будто я снова в своей жизни пришел на первое свидание с той, в которую был влюблен… — произнес протяжно шайтан, прикрыв глаза, улыбаясь уже печальней — и вновь обнимая меня за плечи.
Эх, опять эта игра, опять эти обнимашки…
Фред засмеялся, а я остановился взгляд на свертке, от которого веяло уж больно нехорошо, и не хотелось к нему даже близко подходить — не то, что прикасаться. Он мой интерес заметил:
— Это я принес специально для вас двоих…
«И это мне не нравится еще больше», — мелькнула мысль в моей голове, и край зрения выхватил тихий затаенный тревожный блеск взгляда Сагира.
— … это первый чистовик моей книги. Хочу ее вам подарить… — у Фреда смущенная улыбка на лице, опять некий стыд и опаска, что его подарок не примут.
Ягненок чистой воды даже, а не баран. Я, почувствовав судорогу, пробежавшуюся по спине, замахал руками:
— Что вы…! Что ты, Фред, мы не можем это принять! Это слишком… это для тебя слишком ценно! В самом деле, это… слишком дорогой подарок… — а сердце в груди билось так сильно, будто поршень работал.
Ведь в этой, наверно, тетрадке сконцентрирована вера, молитвы к Богу, энергия самого христианства, как нелепо это ни прозвучит… от нее меня на расстоянии воротит, а если в руки возьму, у меня будут ожоги, как от святой воды! Вот же ультраверующий попался…
— Но я от чистого сердца хочу вам это подарить, — шаг ко мне.
Голову чуток повело — но лишь чуток и на одно мгновение, то есть, меня не зашатало. И только из-за нервов. Проклятье, если я прикоснусь к этому свертку, я себя выдам минимум зубами и глазами, хотя и остальное выскочит наверняка! И что делать?
Один вариант — я поворачиваюсь к Сагиру и, глубоко вздохнув только для того, чтобы свои нервы как-то уравновесить, прошу его:
— Иблис, можешь сбегать домой и отнести? А то боюсь, как бы мы не потеряли столь ценный подарок за день.
О, видел бы кто его глаза: с этим немного косым разрезом, чистой янтарной радужкой, при столь ясной погоде кажущейся опять состоящей из солнечной материи, а выражение… я его припер в угол и схватил за жабры! Пусть и атрибут лишь христианства, но и ему данный «подарочек» жуть как не нравился. Но делать нечего — он взял и, сказав, что постарается вернуться побыстрее, торопливым шагом удалился. Мне же стоило сказать хоть что-то этому святоше во плоти.
— Спасибо, конечно, но правда не нужно было, — я напустил на лицо немного румянца, почесав переносицу, и отвел взгляд, изображая неловкое смущение от такого внимания. — Это же столь ценный первый экземпляр, за ним, как я слышал, многие охотились…
— Для меня материальные вещи не очень важны, — он застегнул старую потрепанную куртку на себе, когда подул прохладный ветер, — и по-настоящему верующий будет готов отречься от любой ценности по желанию Господа. А мне Он нашептал поделиться этим с вами двоими. Может, я и говорю сейчас что-то невероятное и странное, но мне действительно кажется, что Он со мной иногда говорит, пусть и во сне. Может, это и ангел Его.
Ангел, вероятнее всего. Нашептал, чтобы я перед ним свою истинную личину открыл… о, и птичка крылышками захлопала где-то неподалеку — хотя, может, и не птичка, а это боголюбивое пернатое создание с нимбом. Интересно, а люди знают, что этим самым нимбом можно голову кому-нибудь снести без труда? А еще говорят, что ангелочки безоружные. Ага, у каждого из них оружие над головой реет.
Но сейчас речь не о них вообще. Прочистив горло и таким образом обратив на себя внимание Фреда, я, подойдя к нему поближе, доверительным тоном произнес:
— Мне нужен твой совет. По личному делу…
— Да-да, — он тут же оживился, прямо излучая готовность помогать мне, — говори, я слушаю.
Я, глянув по сторонам, сделал ему жест идти за мной, а сам двинулся по дорожке вперед, попутно рассказывая:
— Мне однозначно показывает, чего хочет… одна девушка… ну, ты понимаешь. Она не невинна уже, да и я тоже, чего скрывать, но мне не хочется…
— Она тебе не нравится?
Страница 20 из 39
