Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
145 мин, 19 сек 15382
Подгадил мне этот дистрофичный лебедь, ничего не скажешь. Убить хотел, не иначе, если я правильно разглядел копье, которым он меня проткнул — а было оно особенным, уничтожающим бесов. Интересно, и где он его достал? Ведь такие штуки на дороге на валяются. Давненько зуб на меня имел или что? Повезло, что я не чистокровный бес, и эта самая примесь крови не относит меня к более слабым чертям. И повезло, что эта самая примесь во мне оказалась достаточно сильна, чтобы не дать умереть.
А то бы даже не успел с Сагиром попрощаться. Дьявол, ну почему я должен с ним прощаться? От смерти двух мелких ангелов мир не рухнет, и депортировать на Родину его не так и обязательно, так почему эти гребаные бюрократы его отправляют?!
Так, все, решено!
— Я поеду с тобой, — сказал я после затянувшегося молчания, и шайтан вздрогнул:
— Ты сумасшедший, как бедуин, блуждающий по пустыне без капли воды в бурдюке!
Шевонн его поддержала, не дав мне и рта раскрыть:
— Прекрати херней страдать, Киаран! — сжала полупустой стакан так крепко, что я всерьез подумал, что он лопнет. — Это тебе не увеселительная поездочка! Там будет разбирательство, и если Сагира решат наказать, то и тебя приплетут за соучастие, если окажешься рядом! А на Востоке нравы горячие и жесткие.
Меня эта ее забота — не забота с привычкой посылать, куда не хочу, и удерживать подле себя, когда я куда-то всерьез хочу, даже если в самое пекло, раздражала. Не понимаю, что в ней парни из нашего отдела находят, чтобы вздыхать по ее фигуре? Характер все впечатление от фигуры и прочих физических данных убивает наповал.
— Если его накажут, я хочу знать об этом первым, — мои намерения были непреклонны, и даже здравый смысл ничего не мог поделать с упрямым желанием не отпускать от себя Сагира.
Эгоист я, что поделать. И отблеск его глаз и улыбка, которую он попытался сдержать, явно значили, что такие слова мои его тронули. А еще я безумец, не умеющий выбраться из омута, раз в него уже нырнул. Да и для чего выбираться? Если мы видимся в последний раз, то строить из себя гордость и холодность незачем. Раз люблю его — буду любить без излюбленных заморочек.
Да, согласен, странная у меня природа и нелогично поведение.
Бесовица, зашипев что-то неразборчивое, закатила глаза и швырнула стакан в стену, испортив обои и украсив пол блестящими осколками:
— Кретин, если вас заочно поженили, то это еще не значит, что вы как в этой церковной клятве у алтаря, должны быть вместе в горе и радости, в богатстве и бедности! — от произнесенных слов пусть и несерьезной, но церковной клятвы, ее перекосило.
Знатно я ее разозлил, что так выражается, ведь такие гримасы ее отнюдь не украшают. И заочно поженили… хех, звучит забавно со стороны. Судя по моей роли, в фате быть мне, а…
Вдруг атмосфера резко потяжелела и стала напряженной. Недоумевая, я закатил глаза, глянув на шайтана и заметив его уничтожающий взгляд в сторону Шевонн и едва ли не оскал на лице с уже проявившимися клыками и некой хищностью. Так, и что я снова пропустил?
Она, немного округлив свои черные глаза, воззрилась на Сагира, будто и не замечая его угрожающего вида:
— Вы об этом еще не говорили, что ли?
Тело рядом со мной пробрали колебания то ли дрожи гнева, то ли беззвучного гневного рычания — и не сказать точнее, чего именно. Интрига так меня затронула, что я даже боль в груди при дыхании замечать перестал, хотя не такой она и сильной была, забыть про нее несложно. Запах корицы обострился, и уже хотел я спросить напрямик, что произошло, как шайтан, выпустив меня из объятий и убрав из-под головы свое плечо, тихо бросил:
— Сестра моя нечистая Шевонн, думаю, нам говорить здесь об этом не стоит, потому как собрату нашему Киарану требуется отдых… — и, поднявшись на ноги, обошел кровать, вставая над бесовицей эдакой мрачной угрожающей тенью, чего-то ожидая.
И тон его голоса звучал холодно — холоднее, чем в тот раз на пустыре, он не предполагал возражений и отговорок. Его словам нужно было следовать — иначе последует кара. Даже у меня по спине пробежались крупные мурашки. И в целом происходящее вгоняло меня если не в ступор, то в замешательство уж точно. Что такого в этих словах — прикол как прикол, меня позабавило.
И стало обидно, когда эти двое ушли, закрыв плотно дверь. И еще было любопытно до зуда в рогах, о чем они там собрались разговаривать, и как это связано со мной, раз не разрешили при разговоре присутствовать. Только вот хреновое самочувствие никто не отменял…
А то бы даже не успел с Сагиром попрощаться. Дьявол, ну почему я должен с ним прощаться? От смерти двух мелких ангелов мир не рухнет, и депортировать на Родину его не так и обязательно, так почему эти гребаные бюрократы его отправляют?!
Так, все, решено!
— Я поеду с тобой, — сказал я после затянувшегося молчания, и шайтан вздрогнул:
— Ты сумасшедший, как бедуин, блуждающий по пустыне без капли воды в бурдюке!
Шевонн его поддержала, не дав мне и рта раскрыть:
— Прекрати херней страдать, Киаран! — сжала полупустой стакан так крепко, что я всерьез подумал, что он лопнет. — Это тебе не увеселительная поездочка! Там будет разбирательство, и если Сагира решат наказать, то и тебя приплетут за соучастие, если окажешься рядом! А на Востоке нравы горячие и жесткие.
Меня эта ее забота — не забота с привычкой посылать, куда не хочу, и удерживать подле себя, когда я куда-то всерьез хочу, даже если в самое пекло, раздражала. Не понимаю, что в ней парни из нашего отдела находят, чтобы вздыхать по ее фигуре? Характер все впечатление от фигуры и прочих физических данных убивает наповал.
— Если его накажут, я хочу знать об этом первым, — мои намерения были непреклонны, и даже здравый смысл ничего не мог поделать с упрямым желанием не отпускать от себя Сагира.
Эгоист я, что поделать. И отблеск его глаз и улыбка, которую он попытался сдержать, явно значили, что такие слова мои его тронули. А еще я безумец, не умеющий выбраться из омута, раз в него уже нырнул. Да и для чего выбираться? Если мы видимся в последний раз, то строить из себя гордость и холодность незачем. Раз люблю его — буду любить без излюбленных заморочек.
Да, согласен, странная у меня природа и нелогично поведение.
Бесовица, зашипев что-то неразборчивое, закатила глаза и швырнула стакан в стену, испортив обои и украсив пол блестящими осколками:
— Кретин, если вас заочно поженили, то это еще не значит, что вы как в этой церковной клятве у алтаря, должны быть вместе в горе и радости, в богатстве и бедности! — от произнесенных слов пусть и несерьезной, но церковной клятвы, ее перекосило.
Знатно я ее разозлил, что так выражается, ведь такие гримасы ее отнюдь не украшают. И заочно поженили… хех, звучит забавно со стороны. Судя по моей роли, в фате быть мне, а…
Вдруг атмосфера резко потяжелела и стала напряженной. Недоумевая, я закатил глаза, глянув на шайтана и заметив его уничтожающий взгляд в сторону Шевонн и едва ли не оскал на лице с уже проявившимися клыками и некой хищностью. Так, и что я снова пропустил?
Она, немного округлив свои черные глаза, воззрилась на Сагира, будто и не замечая его угрожающего вида:
— Вы об этом еще не говорили, что ли?
Тело рядом со мной пробрали колебания то ли дрожи гнева, то ли беззвучного гневного рычания — и не сказать точнее, чего именно. Интрига так меня затронула, что я даже боль в груди при дыхании замечать перестал, хотя не такой она и сильной была, забыть про нее несложно. Запах корицы обострился, и уже хотел я спросить напрямик, что произошло, как шайтан, выпустив меня из объятий и убрав из-под головы свое плечо, тихо бросил:
— Сестра моя нечистая Шевонн, думаю, нам говорить здесь об этом не стоит, потому как собрату нашему Киарану требуется отдых… — и, поднявшись на ноги, обошел кровать, вставая над бесовицей эдакой мрачной угрожающей тенью, чего-то ожидая.
И тон его голоса звучал холодно — холоднее, чем в тот раз на пустыре, он не предполагал возражений и отговорок. Его словам нужно было следовать — иначе последует кара. Даже у меня по спине пробежались крупные мурашки. И в целом происходящее вгоняло меня если не в ступор, то в замешательство уж точно. Что такого в этих словах — прикол как прикол, меня позабавило.
И стало обидно, когда эти двое ушли, закрыв плотно дверь. И еще было любопытно до зуда в рогах, о чем они там собрались разговаривать, и как это связано со мной, раз не разрешили при разговоре присутствовать. Только вот хреновое самочувствие никто не отменял…
Страница 32 из 39
