Фандом: Ориджиналы. Вот так живешь себе, работаешь барменом в клубе, исправно выполняешь свою работу на зависть коллегам. Надеешься на милость судьбы, но нет — снова обмен опытом, и снова приставляют приезжего «типа коллегу» к тебе. Везет же людям — они могут подать на увольнение, а вот тебе, бесу, деваться некуда…
145 мин, 19 сек 15391
— Предложение тебе навечно связать нас не только физически, эмоционально и этим ритуальным символом, — легко коснулся я пальцем его части серьги, — но и энергетически. До конца существования того мира, в котором будем только мы…
Некоторое время возлюбленный мой и столь дорогой Киаран молчал, а потом голос его прозвучал нерешительно, соблазняя на объятья до стона его костей, но мне удалось сдержаться:
— Почему ты спрашиваешь, если это все равно случится?
— Ана ахебек. Потому и спрашиваю по всем правилам, по искреннему желанию…
Нет ничего удивительного в том, что первой моей фразы он не понял, а потому что-то недовольно проворчал на сугубо американском жаргоне, в котором уже я не особо смыслю.
Ничего, когда на востоке будет зарождаться призрачной дымкой новый рассвет, я ему объясню на языке наших тел, что значат эти слова — и он поймет. И, несомненно, согласится.
Насильственные узы он бы не принял. А от тех, к которым стремится его несуществующая душа, он не сможет ускользнуть, не сумеет их избежать.
Мы всецело принадлежим друг другу, дорогой моему сердцу Киаран — дорогой настолько, что ценность моей жизни рядом с тобой меркнет, как витражное стекло рядом с алмазом. Так решило за нас Мироздание. И твое упрямство не аргумент в пользу того, чтобы отделаться от моего общества.
Да и не больно ты этого желаешь.
Ана ахебек, единственный для меня бес… а значит это «люблю»…
Некоторое время возлюбленный мой и столь дорогой Киаран молчал, а потом голос его прозвучал нерешительно, соблазняя на объятья до стона его костей, но мне удалось сдержаться:
— Почему ты спрашиваешь, если это все равно случится?
— Ана ахебек. Потому и спрашиваю по всем правилам, по искреннему желанию…
Нет ничего удивительного в том, что первой моей фразы он не понял, а потому что-то недовольно проворчал на сугубо американском жаргоне, в котором уже я не особо смыслю.
Ничего, когда на востоке будет зарождаться призрачной дымкой новый рассвет, я ему объясню на языке наших тел, что значат эти слова — и он поймет. И, несомненно, согласится.
Насильственные узы он бы не принял. А от тех, к которым стремится его несуществующая душа, он не сможет ускользнуть, не сумеет их избежать.
Мы всецело принадлежим друг другу, дорогой моему сердцу Киаран — дорогой настолько, что ценность моей жизни рядом с тобой меркнет, как витражное стекло рядом с алмазом. Так решило за нас Мироздание. И твое упрямство не аргумент в пользу того, чтобы отделаться от моего общества.
Да и не больно ты этого желаешь.
Ана ахебек, единственный для меня бес… а значит это «люблю»…
Страница 39 из 39
