Вот он идет

Но что это? Где то в пустыне раздался голос. Голос низкий и зловещий. Голос вселял страх. Покойник в подтяжках тут же дернулся и будто прислушался. Вот опять этот ужасный, низкий бас. Слова были непонятны, похоже на монотонное повторение одной и той же фразы. Повторить фразу затруднительно из за чужеродности звуков ее слагающих для человеческого языка. Что то вроде «Эвлин айдах». Из мертвой пустыни к разрушенному городу приближался мрак. В далеке казавшийся черным пятном, мрак по мере приближения стал приобретать форму. Огромный, покачивающийся монстр, имел подобие ног, коротких и неуклюжих. Тем не менее, покачиваясь из стороны в сторону, передвигался он быстро. Руки монстра вытягивались вперед, заканчиваясь длинными, свисающими пальцами. Он был черней ночи и имел нечто вроде головы. Длинной, вытянутой головы, росшей из безобразного, толстого туловища, на макушке которой росли уши как у летучей мыши. Вдруг ближайший ко мне повешенный начал шевелится. Он повернулся в другую сторону от надвигающегося кошмара и начал перебирать ногами по воздуху, будто пытаясь убежать. Его подтяжки свалились с плеч, брюки упали, запутавшись в ногах, но мертвец не обратил на это внимания. Он вытянул перед собой руки и путаясь в штанах пытался бежать все быстрее и быстрее, смешно раскачиваясь в воздухе. Мрачный ужас тем временем приближался. У него появилось лицо. Лицо непередаваемо жуткое. Близко посаженные глаза чудовища почти соприкасались друг с другом. Нос спускался к самому подбородку, которого не было видно. Нижняя часть лица в черноте своей сливалась с грудью. В его глазах сведенных к переносице светилась дьявольская жестокость. Но не это больше всего пугало. В глазах надвигающегося кошмара отражалось нечеловеческое, с ума сводящее безумие. Вслед за ним тянулась чернота, уничтожавшая видимую реальность. Это был сам ужас в своей сущности. Все порождения человеческой фантазии, лишь его жалкие подобия. Этот образ пугал меня в раннем детстве, в младенчестве, в прошлой жизни. Несколько раз набрав в рот воздуха и заорав, я развернулся и побежал. Я бежал обратно той же улицей, по которой шел. На этот раз вся улица пришла в движение. Повешенные на деревьях, все как один дергались на своих веревках, шевеля ногами и тоже пытаясь бежать. Но веревки не давали им ускользнуть от надвигающегося мрака. Они неистово дрыгались и страшно хрипели. Их попытки спастись были жутки в своей нелепости. Я мчался мимо них, издавая звуки похожие на детское хныканье, а за моей спиной, все ближе и ближе раздавалось зловещее «Эвлин айдах».

Мертвецы безумствовали в своем стремлении вырваться. Кто то больше махал руками, нежели ногами, будто пытаясь уплыть. И тут за моей спиной раздались сдавленные, обреченные крики первых висельников, до которых добрался мрак. Словно услышав их, мертвецы задергались еще быстрее, перебирая по воздуху ногами в бешенном темпе. Кто то промчался мимо меня, заставив мое сердце подскочить. То удирал со всех ног обглоданный, теряя лохмотья и гремя костями. Он бежал с завидной скоростью, после чего скрылся в темноте. Среди всех единственный счастливчик. Другие повешенные обречены. Жалобные крики мертвецов раздавались все ближе и ближе, по мере того как мрак накрывал очередные деревья. Каждый новый возглас придавал скорости моим ногам. Усталость не чувствовалась, видимо от страха я про нее забыл. Я несся как угорелый. Деревья и развалины мелькали по обе стороны. В конце улицы показался дом с зарешетчатыми окнами. Забежать туда и скрыться в нем, представлялось мне единственным шансом на спасение. Скрыться в том кошмарном доме спасаясь от еще большего кошмара, вот, что было моей целью. Душераздирающие крики мертвых, раздавались уже рядом со мной. Но оставалось немного. Сбоку от меня, опарышеголовый сучил ногами, что есть мочи и мотал головой. Черви с его лица разлетались в разные стороны. Его единственный глаз выражал панический ужас. Но вот и он оказался за моей спиной, и тут же донеслось его похожее на крик хрипение. Последний повешенный и мой первый знакомец, бежал по воздуху, вытянув перед собой руки. Его сапоги слетели, оголив черные ноги. Вскоре и его отчаянный вопль присоединился к воплям остальных.

До дома с зарешетчатыми окнами оставалось несколько метров. Еще чуть чуть. Уже близко. Я со всей силы врезался в дверь. Дверь не поддалась. Видимо она открывается в другую сторону. Я дернул на себя. Дверь не открылась. Наверно обглоданный забежал и заперся. И тут «Эвлин айдах» прорычало над моей головой. Я обернулся… И завопил… истошно.