Крепость Букурешть, зима 1476 г. К вечеру с запада наползли тяжелые тучи, раньше времени придавив тусклый зимний день. Влад, господарь Валахии, молча смотрел на сгущающийся за окном сумрак, время от времени выбивая пальцами по подоконнику глухую нервную дробь.
23 мин, 9 сек 14736
— Почему я должен ненавидеть Мехмеда? Потому что он не такой, как ты? Он добрый, он никогда не кричит на меня! Он позволил мне охотиться с его соколом и обещал подарить моего собственного. Это вы убиваете их! Разве не так? Точно так же, как и они… и отец, и султан — одинаковые! Нет тех, кто прав, нет тех, кто виноват! Это война! Пропадите вы пропадом с этой войной!
— Раду уже рыдал, не замечая, как опешивший Влад ослабил хватку.
— Ненавижу, ненавижу вас!
— Доносилось сквозь всхлипывания.
— Почему, ну почему ты все всегда портишь!
Хлесткая пощечина заставила Раду прикусить губу и замолчать. Он осознал, что только что наговорил, и.
с трудом заставил себя поднять глаза на побелевшего от бешенства брата. Взгляд сузившихся зеленых глаз был поистине страшен.
— Брат? — голос отказывался выходить из сжавшегося горла. А Влад вдруг стал совсем спокойным. И это еще страшнее. Жесткая ладонь ободряюще погладила по щеке. Той самой, куда пришелся удар.
— Я не знал, что ты еще такой ребенок, Раду. Но тебе уже десять лет. Скоро одиннадцать. Пора взрослеть. Ты моя плоть и моя кровь. Ты мой брат. Я тебя не брошу. Это не твоя вина. Но я заставлю тебя понять.
— Бледные губы почти сложились в улыбку.
— Я покажу тебе твоих любимых турок. Ты пойдешь со мной на.
следующую казнь.
*
Влад заставлял Раду приходить на стену, но даже там тот сжимался в комок, плакал и зажимал уши, не стыдясь своей слабости. Вместо него жгучий невыносимый стыд испытывал Влад. Как он может, так позориться сам и позорить его перед врагами! Неужели у него совсем нет гордости! Он же сын господаря! Он будущий рыцарь! Когда все заканчивалось, он волок брата в их комнату и выбивал из него дурь, заодно выпуская свою злость. Пытался заставить бороться, противостоять себе, но все впустую. Раду только ревел, вскидывая руки в жалкой защите, пока Влад, плюнув от омерзения не оставлял его в покое. И мог лишь.
бессильно смотреть, как его младший брат, как всегда радостно откликается на приглашения Мехмеда. Вместо того, чтобы понять всю дьявольскую жестокость турок и не доверять ни одному из них, он считал зверем собственного брата.
Громом среди ясного неба ударило известие — принц Мехмед стал султаном. При живом отце, якобы отошедшем от дел и уступившем власть сыну. Даже стражники в крепости выглядели по нехорошему взбудораженными. Никто не знал, чего ждать. К разочарованию Влада новоиспеченный султан не забыл своего дружка, правда, теперь предпочитая не приезжать за ним сам, а присылать янычар.
Так оно и тянулось, пока однажды Владу не бросилась в глаза заплетающаяся походка и лихорадочный румянец на щеках вернувшегося брата. И самодовольный, откровенно собственнический взгляд Мехмеда, против обыкновения провожавшего мальчишку лично. Сердце ухнуло в пустоту. Влад встал, все еще не веря, а принц, вернее, султан, явно издеваясь, привлек к себе слабо охнувшего Раду и крепко поцеловал в губы. И тот прильнул к нему всем телом, прикрывая блестящие глаза, как никогда будучи похож на девчонку с рассыпавшимся по плечам золотистыми кудрями.
Следующее, что осознал Влад, была упоительно твердая рукоять кинжала, легшая в ладонь. Как он умудрился выхватить его у стражника, парень не знал. А беззащитное горло Мехмеда так близко…
Темнота. В чувство его привела холодная вода, щедро выплеснутая из ведра.
— Вставай, раб.
— Ненавистный голос раскаленным эхом отдался в голове. Перед глазами все плыло, сознание пыталось ускользнуть опять. Чья-то рука схватила за волосы, рывком вздергивая на колени. С первой попытки равновесие удержать не удалось, и Влад тяжело повалился на бок, осознав, что шея и руки закованы в колодки. Голова так и не коснулась пола, но от встряски прояснилась. А когда та же рука вновь услужливо вернула ему вертикальное положение, парень даже смог открыть глаза. Был он наг, закован в колодки и стоял на коленях перед развалившимся в кресле Мехмедом. К глубочайшему разочарованию Влада тот был жив и здоров. Судя по всему, они находились в одной из темниц крепости. Сердце стукнуло не в такт. Раду… что с Раду? Мокрые волосы налипли на лицо, и Влад нетерпеливо мотнул головой, обводя взглядом темницу. Кроме Мехмеда, и пары стражников тут никого не было. Уже хорошо.
— Что ты сделал с Раду? — голос осип и не желал его слушаться.
— О, ну что я могу сделать с моей золотой жемчужиной?
— Блеснули в усмешке белые зубы.
— Он спит сейчас в моих покоях во дворце. Он наконец-то понял, что не стоит цепляться за такую собаку, как ты. Ты только зря его расстраиваешь. И знаешь, как сильно он был мне благодарен за то, что я согласился сохранить тебе твою никчемную жизнь? Он еще очень долго будет мне благодарен за это. А вот ты… ты очень скоро пожалеешь о том, что не умер.
— Темные глаза хищно сузились.
— У нас впереди еще много времени. Очень много времени… для бесед.
*
— Раду уже рыдал, не замечая, как опешивший Влад ослабил хватку.
— Ненавижу, ненавижу вас!
— Доносилось сквозь всхлипывания.
— Почему, ну почему ты все всегда портишь!
Хлесткая пощечина заставила Раду прикусить губу и замолчать. Он осознал, что только что наговорил, и.
с трудом заставил себя поднять глаза на побелевшего от бешенства брата. Взгляд сузившихся зеленых глаз был поистине страшен.
— Брат? — голос отказывался выходить из сжавшегося горла. А Влад вдруг стал совсем спокойным. И это еще страшнее. Жесткая ладонь ободряюще погладила по щеке. Той самой, куда пришелся удар.
— Я не знал, что ты еще такой ребенок, Раду. Но тебе уже десять лет. Скоро одиннадцать. Пора взрослеть. Ты моя плоть и моя кровь. Ты мой брат. Я тебя не брошу. Это не твоя вина. Но я заставлю тебя понять.
— Бледные губы почти сложились в улыбку.
— Я покажу тебе твоих любимых турок. Ты пойдешь со мной на.
следующую казнь.
*
Влад заставлял Раду приходить на стену, но даже там тот сжимался в комок, плакал и зажимал уши, не стыдясь своей слабости. Вместо него жгучий невыносимый стыд испытывал Влад. Как он может, так позориться сам и позорить его перед врагами! Неужели у него совсем нет гордости! Он же сын господаря! Он будущий рыцарь! Когда все заканчивалось, он волок брата в их комнату и выбивал из него дурь, заодно выпуская свою злость. Пытался заставить бороться, противостоять себе, но все впустую. Раду только ревел, вскидывая руки в жалкой защите, пока Влад, плюнув от омерзения не оставлял его в покое. И мог лишь.
бессильно смотреть, как его младший брат, как всегда радостно откликается на приглашения Мехмеда. Вместо того, чтобы понять всю дьявольскую жестокость турок и не доверять ни одному из них, он считал зверем собственного брата.
Громом среди ясного неба ударило известие — принц Мехмед стал султаном. При живом отце, якобы отошедшем от дел и уступившем власть сыну. Даже стражники в крепости выглядели по нехорошему взбудораженными. Никто не знал, чего ждать. К разочарованию Влада новоиспеченный султан не забыл своего дружка, правда, теперь предпочитая не приезжать за ним сам, а присылать янычар.
Так оно и тянулось, пока однажды Владу не бросилась в глаза заплетающаяся походка и лихорадочный румянец на щеках вернувшегося брата. И самодовольный, откровенно собственнический взгляд Мехмеда, против обыкновения провожавшего мальчишку лично. Сердце ухнуло в пустоту. Влад встал, все еще не веря, а принц, вернее, султан, явно издеваясь, привлек к себе слабо охнувшего Раду и крепко поцеловал в губы. И тот прильнул к нему всем телом, прикрывая блестящие глаза, как никогда будучи похож на девчонку с рассыпавшимся по плечам золотистыми кудрями.
Следующее, что осознал Влад, была упоительно твердая рукоять кинжала, легшая в ладонь. Как он умудрился выхватить его у стражника, парень не знал. А беззащитное горло Мехмеда так близко…
Темнота. В чувство его привела холодная вода, щедро выплеснутая из ведра.
— Вставай, раб.
— Ненавистный голос раскаленным эхом отдался в голове. Перед глазами все плыло, сознание пыталось ускользнуть опять. Чья-то рука схватила за волосы, рывком вздергивая на колени. С первой попытки равновесие удержать не удалось, и Влад тяжело повалился на бок, осознав, что шея и руки закованы в колодки. Голова так и не коснулась пола, но от встряски прояснилась. А когда та же рука вновь услужливо вернула ему вертикальное положение, парень даже смог открыть глаза. Был он наг, закован в колодки и стоял на коленях перед развалившимся в кресле Мехмедом. К глубочайшему разочарованию Влада тот был жив и здоров. Судя по всему, они находились в одной из темниц крепости. Сердце стукнуло не в такт. Раду… что с Раду? Мокрые волосы налипли на лицо, и Влад нетерпеливо мотнул головой, обводя взглядом темницу. Кроме Мехмеда, и пары стражников тут никого не было. Уже хорошо.
— Что ты сделал с Раду? — голос осип и не желал его слушаться.
— О, ну что я могу сделать с моей золотой жемчужиной?
— Блеснули в усмешке белые зубы.
— Он спит сейчас в моих покоях во дворце. Он наконец-то понял, что не стоит цепляться за такую собаку, как ты. Ты только зря его расстраиваешь. И знаешь, как сильно он был мне благодарен за то, что я согласился сохранить тебе твою никчемную жизнь? Он еще очень долго будет мне благодарен за это. А вот ты… ты очень скоро пожалеешь о том, что не умер.
— Темные глаза хищно сузились.
— У нас впереди еще много времени. Очень много времени… для бесед.
*
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 7
