Возвращение

I — Воспоминания.

— Я помню как много лет назад, ужас словно ядовитое химическое оружие проникал в каждую клеточку моего тела, он медленно просачивался через все мои внутренности, через мой кишечник и мое дерьмо, пока в конце концов он не собирался в одном месте — в сердце.

С тех пор прошло много времени, страх перед неведомой тварью, которой меня пугали глупые и эгоистичные родители постепенно рассеялся и сменился общим безразличием, но ничто не уходит бесследно…

Настоящее время:

— Пап! Пап! Ну, поехали уже! — мой маленький и взбудораженный предстоящей поездкой сын, не давал мне спокойно собраться с мыслями.

— Слушай, погоди немного, скоро выезжаем. — порою, я чувствовал тоскливое безразличие даже к собственному ребенку, да что там, к самому себе, нелегко жить без страха, все блекнет и становится серым. Черви копошившиеся в кучке телячьего навоза, словно услыхали мои мысли, и тревожно повертели своими маленькими головками, продолжив неторопливо жрать отбросы парнокопытного организма.

Не то чтобы я не любил ездить туда, просто мне было там очень тоскливо. Я помню, как в старые-добрые времени, боязливо поглядывал на русскую печь, а когда сквозняк легко колыхал податливую шторку, я сковывался невероятным ужасом, который буквально распирал меня изнутри. С тех пор все изменилось, чудовищ не существует, а мой страх был жалкой, детской иллюзией невинного мозга, который алчно растоптали мои собственные родители, безбрежно вселив в меня это чувство.

Вещи были собраны, домашние животные накормлены и электроприборы выключены, тянуть время смысла не было, и мы отправились в дорогу…

II — Возвращение.

Старый тоскливый дом одиноко возвышался на холме, который в свою очередь находился на самом краю старого поселка. Тусклая листва усеяла тропинку из бетона, которая давно превратилась в аналогию хлебных крошек.

Тук-тук-тук!

Постучавшись в старую деревянную дверь, я неохотно вслушивался и старался уловить любые звуки, которые могли пролететь мимо. Никто не выходил, а это значит…

Я заглянул под сгнившую лавочку и обнаружил ключ, это было неизменным. Если ключ здесь, значит моя мать сейчас пошла куда-то по делам или гостит у своих подруг.

— Пап, а где бабушка? — мой сын тоскливо посмотрел на меня, своими болотистыми глазами.

— Наверное, гостит у подруг. — небрежно хмыкнув, я вставил ключ в замок и повернул его чтобы отпереть дверь. Я замер.

Резкий топот прошелся по дому и затих.

— Пап, ты чего?

— Да нет, задумался просто… — тревога медленно сочилась в поры моей кожи, но убедив себя, что странный топот был не более чем моим воображением, или максимум кошачьим бегом, я успокоился и вошел в дом…

Странный озноб пробил меня, разрывая иллюзию безопасности. Сколько лет меня не было здесь и ничего не изменилось… Все та же печь, все те же стены, все тот же запах, сладковатый, бьющий в нос резко и невыносимо, но со временем быстро привыкаешь к нему, и он даже начинает дурманить.

Пройдя к кухонному столу, я заметил записку небрежно написанную на старом газетном листе:

— Сына, я ушла с Танькой по ягоды, буду поздно, меня Колька привезет! Не беспокойся.

Мрачно хмыкнув, я прошел в гостиную и стал готовить себе и сыну места ко сну. Сумерки захватывали старый дом и сон был единственным убежищем от злополучной темноты, которая так страстно желала поглотить в себя нового для нее человека.

Я лежал уставившись в беленный потолок, вспоминая свое далекое детство, пока не провалился в бездну глубокого сна…

Ночь. Ничего не вижу, бег… Я колочу по двери дома, она медленно со скрипом открывается, позволяя мне войти в чрево семейной обители… Я на кухне. Сладкий запах уже привычен, он не вызывает дискомфорта, а спасительный свет греет душу.

Неожиданно, старый покойный кот моей не менее покойной бабушки выходит из темного коридора, он сама ночь, черный настолько, что, казалось бы, нет ничего темнее. Я смотрю в его яркие глаза, они все ближе, ближе… Я не управляю собой, меня тянет в темный коридор, свет не спасает… Я не чувствую себя, там что-то есть! Оно улыбается и ждет меня, я не могу остановиться, я вхожу в бездну…

Проснувшись в холодном поту я уставился в висящий на стене ковер и громко дышал, задыхаясь от ужаса…

— Неужели вновь? — мысль о старом кошмаре из детства не давала мне покоя, это был он… Страх. Нет. Ужас! Всепоглощающий и необъятный, он вновь пожирал меня, начиная с осколков моей разбитой души. Я так увлекся изучением вернувшегося чувства, что не сразу заметил, как мой сын сидит на кровати и в свету бледной Луны смотрит в злополучный коридор, который ведет к кухне.

— Что случилось? — тихо, стараясь не показывать свои эмоции я спросил своего сына, который сейчас походил на ночного сторожа.

— Там на кухне кто-то есть…