Фандом: Сотня. Беллами отправляется ремонтировать поломку в теплоотводе, Мерфи находит учебник, а Эхо учится доверять мужчинам-целителям.
41 мин, 49 сек 18423
— Я держу, — слабо, но уверенно сказала Эхо у него под руками. — Отпусти его. Все в порядке, ты все сделал правильно. Кинжал где-то на полу, в куртке, я его сняла в самом начале. Найдешь? Сможешь перевязать?
Надо было собраться. Эхо сейчас не может сделать ничего, кроме как лежать и держать их малыша у себя на животе. Значит, он должен перестать паниковать — который раз за последние пару часов! — собраться и найти нож, хотя бы вымыть его, и еще найти что-то, чем можно перевязать пуповину. Полотенца не годились, слишком толстая ткань. Отрезать от футболки?
Эхо говорила что-то, но он ориентировался исключительно на голос, не разбирая слов, только чтобы понимать, куда идет. Что-то говорил и Джон, но Беллами хватало только на то, чтобы шарить вокруг руками и невпопад угукать, чтобы они не думали, что он совсем онемел. Куртка Эхо нашлась, когда он почти совсем отчаялся, и тут же его стукнуло — тонкая мягкая и почти стерильная по сравнению со всем остальным ткань у него была. Света все равно нет, оберегать глаза не от чего, надо было эту повязку давно снять, чтобы не мешала.
Ему сейчас было еще страшнее, чем в детстве смотреть, как это делала мама. Потому что там он просто наблюдал, не очень понимая, что происходит, а тут — по живому будет резать своего ребенка и свою женщину, одновременно. К тому же не глядя.
Малыш словно осознал важность момента и утих; Беллами чувствовал движение — Эхо поглаживала его рукой по спинке, как котенка.
Разорвать повязку на пару полосок с помощью кинжала, туго перетянуть знакомую на ощупь пуповину — крепко впечаталось ощущение живого стебля в пальцах, как будто только вчера перевязывал Октавию, — обмыть кинжал водой, нащупать оба узла, еще несколько секунд обливаться холодным потом от страха, а потом глубоко вдохнуть и решительно перерезать.
— Все, — еле слышно сказал он. — Готово.
— Ну-ка, иди сюда, — так же тихо заговорила Эхо, и Беллами понял — не с ним. — Иди сюда…
— Так, слышу, вы там расслабились, — оглушил их Джон, Эхо вздрогнула, а ребенок снова подал голос, от чего у Беллами сжалось все внутри. — Готовьтесь, еще плацента должна выйти.
Когда ж это кончится… Беллами почти без сил опустился на пол рядом с Эхо, нащупал ее руку, под ней — ребенка, и замер, ловя секунды покоя перед новой волной паники.
— Это, говорят в учебнике, быстро и не так больно, слышишь, Эхо? — не умолкал Джон, но у Беллами не было сил ни отвечать, ни думать о том, что тот тоже волнуется, просто хотелось, чтобы все это закончилось. — Вы там у нас все трое молодцы, давайте уже доведем дело до конца…
— Готово, глаза все закрыли, быстро! — вклинилась не менее громкая Рейвен, Беллами невольно послушался и закрыл глаза, а дальше все закрутилось так стремительно, что думать стало абсолютно некогда: зашипела пневматика, открывая дверь, заплакал ребенок, вскрикнула и напряглась под рукой Беллами Эхо, он рефлекторно открыл глаза, тут же сперва обратно зажмурившись от непривычно яркого света, но встать не успел, только наблюдал, как в зал вбегают Эмори и Харпер с чем-то белым в руках — простыни со склада; Харпер обнимает его за плечи и осторожно помогает подняться, отводит в сторону, а сама бросается помогать Эмори, они закрывают от него Эхо с ребенком, но он успевает заметить кровь на матах; рядом оказывается Джон, обхватывает его, прижимает к себе, и Беллами чувствует, как дрожат обнимающие его руки, ощущает, как взволнованно Джон дышит ему в висок, слышит, как тот шепчет: «Все хорошо, ты молодец, ты справился, ты круче всех, ты это знаешь?», и видит, как поднимается на ноги Эмори, а на руках у нее белый сверток.
— А вы знаете, что у вас мальчик? — говорит она, и Беллами видит слезы на ее щеках, она тоже боялась за них, и теперь очень рада, но он рад сильнее, так, что его ведет в стороны и покачивает, будто он сейчас улетит…
Эхо уже отдыхала в их каюте, с ней оставалась Эмори, а Беллами Джон затащил в медчасть, осмотрел ушибы и вслепую порезанные острым кинжалом пальцы, и некоторое время придирчиво изучал его глаза так, будто впервые видел.
— И тумана нет?
— Нет.
— И резкость есть? Дальнюю стену видишь?
— Вижу, — вздыхал Беллами, но допрос не прекращался:
— И зуда нет?
— Нет. Джон, имей совесть, я спать хочу.
Джон фыркнул, но отстал.
— Имей в виду, со спать у вас теперь долго будут проблемы. Ну, не прямо сегодня…
— Поверь, я в курсе. В отличие от тебя, я это уже проходил, — устало вздохнул Беллами и поднялся.
— Ладно. Эмори готова работать нянькой, как только вам понадобится помощь, Харпер тоже… если что, и я в состоянии попробовать.
— Спасибо, — искренне отозвался Беллами, поймал Джона за руку и притянул к себе. — Без тебя я бы ничего не смог сделать.
— Я просто создавал шумовой фон, — глухо пробубнил в его плечо тот, но Беллами знал, что он доволен.
— Все шарлатаны так делают, — не удержался он, а Джон фыркнул снова, а потом как-то виновато, не поднимая головы, сказал:
— Я был не нужен. Вы бы и сами справились.
Надо было собраться. Эхо сейчас не может сделать ничего, кроме как лежать и держать их малыша у себя на животе. Значит, он должен перестать паниковать — который раз за последние пару часов! — собраться и найти нож, хотя бы вымыть его, и еще найти что-то, чем можно перевязать пуповину. Полотенца не годились, слишком толстая ткань. Отрезать от футболки?
Эхо говорила что-то, но он ориентировался исключительно на голос, не разбирая слов, только чтобы понимать, куда идет. Что-то говорил и Джон, но Беллами хватало только на то, чтобы шарить вокруг руками и невпопад угукать, чтобы они не думали, что он совсем онемел. Куртка Эхо нашлась, когда он почти совсем отчаялся, и тут же его стукнуло — тонкая мягкая и почти стерильная по сравнению со всем остальным ткань у него была. Света все равно нет, оберегать глаза не от чего, надо было эту повязку давно снять, чтобы не мешала.
Ему сейчас было еще страшнее, чем в детстве смотреть, как это делала мама. Потому что там он просто наблюдал, не очень понимая, что происходит, а тут — по живому будет резать своего ребенка и свою женщину, одновременно. К тому же не глядя.
Малыш словно осознал важность момента и утих; Беллами чувствовал движение — Эхо поглаживала его рукой по спинке, как котенка.
Разорвать повязку на пару полосок с помощью кинжала, туго перетянуть знакомую на ощупь пуповину — крепко впечаталось ощущение живого стебля в пальцах, как будто только вчера перевязывал Октавию, — обмыть кинжал водой, нащупать оба узла, еще несколько секунд обливаться холодным потом от страха, а потом глубоко вдохнуть и решительно перерезать.
— Все, — еле слышно сказал он. — Готово.
— Ну-ка, иди сюда, — так же тихо заговорила Эхо, и Беллами понял — не с ним. — Иди сюда…
— Так, слышу, вы там расслабились, — оглушил их Джон, Эхо вздрогнула, а ребенок снова подал голос, от чего у Беллами сжалось все внутри. — Готовьтесь, еще плацента должна выйти.
Когда ж это кончится… Беллами почти без сил опустился на пол рядом с Эхо, нащупал ее руку, под ней — ребенка, и замер, ловя секунды покоя перед новой волной паники.
— Это, говорят в учебнике, быстро и не так больно, слышишь, Эхо? — не умолкал Джон, но у Беллами не было сил ни отвечать, ни думать о том, что тот тоже волнуется, просто хотелось, чтобы все это закончилось. — Вы там у нас все трое молодцы, давайте уже доведем дело до конца…
— Готово, глаза все закрыли, быстро! — вклинилась не менее громкая Рейвен, Беллами невольно послушался и закрыл глаза, а дальше все закрутилось так стремительно, что думать стало абсолютно некогда: зашипела пневматика, открывая дверь, заплакал ребенок, вскрикнула и напряглась под рукой Беллами Эхо, он рефлекторно открыл глаза, тут же сперва обратно зажмурившись от непривычно яркого света, но встать не успел, только наблюдал, как в зал вбегают Эмори и Харпер с чем-то белым в руках — простыни со склада; Харпер обнимает его за плечи и осторожно помогает подняться, отводит в сторону, а сама бросается помогать Эмори, они закрывают от него Эхо с ребенком, но он успевает заметить кровь на матах; рядом оказывается Джон, обхватывает его, прижимает к себе, и Беллами чувствует, как дрожат обнимающие его руки, ощущает, как взволнованно Джон дышит ему в висок, слышит, как тот шепчет: «Все хорошо, ты молодец, ты справился, ты круче всех, ты это знаешь?», и видит, как поднимается на ноги Эмори, а на руках у нее белый сверток.
— А вы знаете, что у вас мальчик? — говорит она, и Беллами видит слезы на ее щеках, она тоже боялась за них, и теперь очень рада, но он рад сильнее, так, что его ведет в стороны и покачивает, будто он сейчас улетит…
Эхо уже отдыхала в их каюте, с ней оставалась Эмори, а Беллами Джон затащил в медчасть, осмотрел ушибы и вслепую порезанные острым кинжалом пальцы, и некоторое время придирчиво изучал его глаза так, будто впервые видел.
— И тумана нет?
— Нет.
— И резкость есть? Дальнюю стену видишь?
— Вижу, — вздыхал Беллами, но допрос не прекращался:
— И зуда нет?
— Нет. Джон, имей совесть, я спать хочу.
Джон фыркнул, но отстал.
— Имей в виду, со спать у вас теперь долго будут проблемы. Ну, не прямо сегодня…
— Поверь, я в курсе. В отличие от тебя, я это уже проходил, — устало вздохнул Беллами и поднялся.
— Ладно. Эмори готова работать нянькой, как только вам понадобится помощь, Харпер тоже… если что, и я в состоянии попробовать.
— Спасибо, — искренне отозвался Беллами, поймал Джона за руку и притянул к себе. — Без тебя я бы ничего не смог сделать.
— Я просто создавал шумовой фон, — глухо пробубнил в его плечо тот, но Беллами знал, что он доволен.
— Все шарлатаны так делают, — не удержался он, а Джон фыркнул снова, а потом как-то виновато, не поднимая головы, сказал:
— Я был не нужен. Вы бы и сами справились.
Страница 10 из 11
