Мест, называемых в народе гиблыми, а в ученом мире — аномальными, на нашей планете, как выясняется в последнее время, очень даже немало. И если раньше исследованием и изучением их занимались считанные единицы людей, по отношению к которым уважение к их одержимости смешивалось с едва сдерживаемым желанием покрутить пальцем у виска, то сегодня этим занимается не одна сотня маститых ученых, имена которых известны во всем мире и к мнению которых нельзя не прислушаться.
9 мин, 8 сек 8322
И не бралось в расчет ни то, что отродясь тот человек водки в рот не брал, ни то, что «сгореть» от водки — вовсе не означает на самом деле горсточки пепла при наличии не затронутой огнем одежды. Чего не удавалось никак объяснить местным реалистам и скептикам, так это не поддающееся никаким прогнозам и простому человеческому пониманию количество шаровых молний в одном и том же строго определенном месте. Причем, что уж вовсе не поддавалось никакому объяснению, они появлялись вне зависимости от времени года и погоды. Это было совсем непонятно, поскольку для всех нас наличие молнии неизбежно ассоциируется с летней (в исключительных случаях, весенней или осенней) грозой. А здесь — чуть ли не круглый год, неожиданно и — что самое интересное — летают они все время практически по одной и той же траектории. Не верите?
Честно говоря, я, услышав об этом впервые, отнеслась к подобной информации с большим недоверием. Не могу сказать, что я очень уж большой скептик, но для меня, так же как и для большинства людей, важно увидеть все собственными глазами и — по возможности — попробовать на ощупь. Нет, я, конечно, понимаю, что есть вещи, которые невозможно увидеть или попробовать, но тем не менее они существуют — например, какие-нибудь нейтроны, протоны и прочие элементарные частицы (да простят меня физики, если я назвала что-то неправильно). Но, согласитесь, всегда лучше иметь материальное или хотя бы визуальное подтверждение существования чего-либо.
Так вот, для меня первым откровением на Синей горе в первое же ее посещение три года назад стало наличие самих за себя говорящих следов шаровых молний на одном из склонов, который исследователи называют «склоном бешеных молний». Тогда Вадим Чернобров — преподаватель Московского авиационного института им. С. Орджоникидзе, руководитель общественной организации «Космопоиск», много лет занимающейся изучением разного рода аномальных явлений (Медведицкая гряда — небольшая часть их исследований) и уже около 10 лет проводящей исследования на Синей горе, провожая нас на этот склон, предупредил о том, чтобы были внимательны и почаще оглядывались назад: молнии имеют обыкновение появляться неожиданно и при ярком свете солнца могут быть не сразу замечены. К счастью, молний мы не увидели, но доказательств их постоянства в этом месте было более, чем достаточно.
Описывать это очень сложно; к тому же потрясение, испытанное мной тогда, ничуть не уменьшилось со временем, и я очень боюсь быть необъективной. Начну с того, что гора эта сама по себе представляет собой обыкновенный для нашей местности пологий и не очень высокий склон, заросший травой и деревьями. В основном, это березы. Их там, кстати, очень много повсюду, и они, честно говоря, выглядят не совсем так, как, например, в березовых рощах Подмосковья — стройные белоствольные красавицы.
Наверное, этому есть какое-то объяснение: почему эти потрясающе красивые деревья на протяжении почти всей Медведицкой гряды (а она тянется на несколько сот километров) словно искорежены войной, даже совсем юные, едва вышедшие из подросткового возраста; они изогнуты каждой веточкой и, застыв в самых невообразимых позах, производят впечатление завораживающее и тревожащее одновременно. Лично у меня было такое ощущение, словно они изогнуты и переплетены не произвольным образом, а так, будто тем самым хотят нам что-то сказать, но мы их, к сожалению, не понимаем… Впрочем, я отвлеклась, возвращаюсь к «склону бешеных молний».
Березы, растущие там, тоже искалечены — каким-то неведомым образом изогнуты, переплетены и скручены с самого рождения, но ко всему прочему практически каждая из них имеет на своем теле еще и следы, оставленные шаровой молнией. Как доказать, что это след именно шаровой молнии, а, скажем, нелинейной или не след простого лесного пожара? Это очень легко. След от ожога в каждом из этих случаев получается разным, и перепутать их просто невозможно, что хорошо известно специалистам. Хотя и неспециалисту это становится понятным практически сразу — стоит лишь сравнить следы различных ожогов.
Так вот там, на этом небольшом участке, следов, оставленных шаровыми молниями на стволах берез, очень много — может быть, даже значительно больше, чем их оставлено на стволах деревьев вообще во всем мире. Причем практически все они не просто повредили ствол, а как бы выходят из корней дерева на высоте примерно полуметра над землей. Иные из деревьев продолжают жить с этой раной, иные засыхают, но все они как бы «отмеченные»; есть, правда, и такие, по стволам которых молния просто прокатилась, проложив небольшую бороздку и оставив след, не причинив особого вреда.
Честно говоря, я, услышав об этом впервые, отнеслась к подобной информации с большим недоверием. Не могу сказать, что я очень уж большой скептик, но для меня, так же как и для большинства людей, важно увидеть все собственными глазами и — по возможности — попробовать на ощупь. Нет, я, конечно, понимаю, что есть вещи, которые невозможно увидеть или попробовать, но тем не менее они существуют — например, какие-нибудь нейтроны, протоны и прочие элементарные частицы (да простят меня физики, если я назвала что-то неправильно). Но, согласитесь, всегда лучше иметь материальное или хотя бы визуальное подтверждение существования чего-либо.
Так вот, для меня первым откровением на Синей горе в первое же ее посещение три года назад стало наличие самих за себя говорящих следов шаровых молний на одном из склонов, который исследователи называют «склоном бешеных молний». Тогда Вадим Чернобров — преподаватель Московского авиационного института им. С. Орджоникидзе, руководитель общественной организации «Космопоиск», много лет занимающейся изучением разного рода аномальных явлений (Медведицкая гряда — небольшая часть их исследований) и уже около 10 лет проводящей исследования на Синей горе, провожая нас на этот склон, предупредил о том, чтобы были внимательны и почаще оглядывались назад: молнии имеют обыкновение появляться неожиданно и при ярком свете солнца могут быть не сразу замечены. К счастью, молний мы не увидели, но доказательств их постоянства в этом месте было более, чем достаточно.
Описывать это очень сложно; к тому же потрясение, испытанное мной тогда, ничуть не уменьшилось со временем, и я очень боюсь быть необъективной. Начну с того, что гора эта сама по себе представляет собой обыкновенный для нашей местности пологий и не очень высокий склон, заросший травой и деревьями. В основном, это березы. Их там, кстати, очень много повсюду, и они, честно говоря, выглядят не совсем так, как, например, в березовых рощах Подмосковья — стройные белоствольные красавицы.
Наверное, этому есть какое-то объяснение: почему эти потрясающе красивые деревья на протяжении почти всей Медведицкой гряды (а она тянется на несколько сот километров) словно искорежены войной, даже совсем юные, едва вышедшие из подросткового возраста; они изогнуты каждой веточкой и, застыв в самых невообразимых позах, производят впечатление завораживающее и тревожащее одновременно. Лично у меня было такое ощущение, словно они изогнуты и переплетены не произвольным образом, а так, будто тем самым хотят нам что-то сказать, но мы их, к сожалению, не понимаем… Впрочем, я отвлеклась, возвращаюсь к «склону бешеных молний».
Березы, растущие там, тоже искалечены — каким-то неведомым образом изогнуты, переплетены и скручены с самого рождения, но ко всему прочему практически каждая из них имеет на своем теле еще и следы, оставленные шаровой молнией. Как доказать, что это след именно шаровой молнии, а, скажем, нелинейной или не след простого лесного пожара? Это очень легко. След от ожога в каждом из этих случаев получается разным, и перепутать их просто невозможно, что хорошо известно специалистам. Хотя и неспециалисту это становится понятным практически сразу — стоит лишь сравнить следы различных ожогов.
Так вот там, на этом небольшом участке, следов, оставленных шаровыми молниями на стволах берез, очень много — может быть, даже значительно больше, чем их оставлено на стволах деревьев вообще во всем мире. Причем практически все они не просто повредили ствол, а как бы выходят из корней дерева на высоте примерно полуметра над землей. Иные из деревьев продолжают жить с этой раной, иные засыхают, но все они как бы «отмеченные»; есть, правда, и такие, по стволам которых молния просто прокатилась, проложив небольшую бороздку и оставив след, не причинив особого вреда.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
