Славная деревня Никаноровка, та, что всего в двадцати километрах от ближайшего райцентра, считалась аномальной зоной. Деревня была небольшая, так и слава о ней была небольшой, примерно пятнадцати километров в диаметре.
Добавить в моё избранное
21 мин, 29 сек 10064
В тот самый момент, когда тишина ночи разбавляется петушиными криками и звоном ведер, а небо становится синевато алюминиевым, в деревню приходит деятельный трудовой день. Так уж заведено, что время бодрствования человека здесь соотносится с режимом курятника. Спать ложатся с курами, с ними и поднимаются. В этот час и услышала Маланья вой из соседней избы. Настасья еще сладко спала, завернувшись в вытертое байковое одеяло. Старуха, не успев даже сменить ночную рубаху на платье, укуталась в огромный платок и со всех ног понеслась к Алевтине. Та сидела на крыльце и выла так, что дребезжали стекла в окнах. Лишь через полчаса успокоительных процедур Маланья наконец уразумела, что пропал Венька. В отличие от других деревенских ребятишек на рыбалку он не ходил — Алевтина боялась, что застудится. Со двора выходить в такое время нужды не было. Вот и обнаружилась пропажа сразу же. Будь на его месте кто другой, так и до вечера могли не хватиться, а то и на вторые сутки бы только заметили, что нет дитяти. Но болезненный Венюшка всегда был при матери, и деваться ему этим утром было некуда.
— Украли, украли, — все твердила Алевтина.
— Вчера еще чужачку видела. Да что я… Сама ты с ней на кладбище и говорила. Ой, не понравилась она мне…
— Ты, Алевтина, ври, да не завирайся. И напраслину зря не возводи, — отрезала старуха.
— Знакомая она мне. И спит еще, в горнице. Сама только что видела. А то, что Венька пропал, она и не знает еще. Собиралась утром с ним побеседовать.
Алевтина вскинула испуганные глаза, и на всем ее длинном бесцветном лице проступила решимость:
— Как это побеседовать? Не позволю!
— А чего уж не позволять? Дите искать надо, али забыла, что пропал? Далеко, небось, не ушел. Собирайся-ка, да я схожу оденусь, и пойдем.
Но ни в одном дворе, ни на речке Веньки не оказалось, хотя все остальные ребятишки от мала до велика пребывали в наличности. И тогда сама собой и всем одновременно пришла единая страшная мысль — дыра. Пижаму сына, валявшуюся на траве, Алевтина заметила сразу. С криком подхватила и принялась вытряхивать, словно надеялась в ней обнаружить свою пропажу. Поэтому не заметила, что Маланья застыла как соляной столб, а редкие кустистые брови на ее лице неудержимо поползли вверх. Казалось, что еще мгновение и вылетят они за пределы этой, повязанной платком, головы и закружатся над ней двумя белыми бабочками. Вдобавок, рот старухи распахнулся, она выкатила глаза и дрожащей рукой указывала на что-то в траве.
— А… а… , — с трудом выдавила Маланья, и вдруг разразилась.
— Это что же такое деется? Куда дыру подевали? Что за день, одни пропажи!
Тут вдруг она умолкла, прикрыв рот обеими руками. До нее дошло: все то, что она собиралась показать заезжей корреспондентше — исчезло. И означало это, что она Маланья — лгунья. От дыры остался только кружок земли, на котором не успела вырасти трава. И лишь по этому признаку можно было понять, что на этом месте что-то было. А уж дыра там или чистый камень, поди, догадывайся.
Второпях разбуженная Настасья посокрушалась для виду, хотя в глубине души, с самого начала не верила во все эти байки. Добрела с Маланьей до бывшей дыры и сделала пару снимков. Все не с пустыми руками возвращаться.
В Никаноровке долго потом передавали из уст в уста эту историю. Веньку Кулакова так и не нашли, и старики, покачивая головами и цокая языком, мудро говорили: «Видать, срок его пришел». Эта фраза абсолютно ничего не объясняла, но действовала успокаивающе.
Маланья повела почти ослепшую от слез Алевтину в церковь, надеясь, что там она получит слова утешения, и немного придет в себя. Но молодому отцу Игнатию, как видно, не хватило опыта, и душеспасительная беседа едва не закончилась дракой. Впрочем, священник торжествовал — он избавился от главного врага рода человеческого, и теперь ожидал наплыва прихожан, которые, конечно же, не замедлят появиться, ведь веру кормят необъяснимые явления.
А в районной газете появилась краткая заметка за подписью Анастасии Курочкиной о том, что деревню Никаноровку посетили инопланетяне. Похитили местного мальчика, а прямо за деревней оставили на земле выжженный круг, на котором даже не растет трава. Снимки круга прилагались.
— Украли, украли, — все твердила Алевтина.
— Вчера еще чужачку видела. Да что я… Сама ты с ней на кладбище и говорила. Ой, не понравилась она мне…
— Ты, Алевтина, ври, да не завирайся. И напраслину зря не возводи, — отрезала старуха.
— Знакомая она мне. И спит еще, в горнице. Сама только что видела. А то, что Венька пропал, она и не знает еще. Собиралась утром с ним побеседовать.
Алевтина вскинула испуганные глаза, и на всем ее длинном бесцветном лице проступила решимость:
— Как это побеседовать? Не позволю!
— А чего уж не позволять? Дите искать надо, али забыла, что пропал? Далеко, небось, не ушел. Собирайся-ка, да я схожу оденусь, и пойдем.
Но ни в одном дворе, ни на речке Веньки не оказалось, хотя все остальные ребятишки от мала до велика пребывали в наличности. И тогда сама собой и всем одновременно пришла единая страшная мысль — дыра. Пижаму сына, валявшуюся на траве, Алевтина заметила сразу. С криком подхватила и принялась вытряхивать, словно надеялась в ней обнаружить свою пропажу. Поэтому не заметила, что Маланья застыла как соляной столб, а редкие кустистые брови на ее лице неудержимо поползли вверх. Казалось, что еще мгновение и вылетят они за пределы этой, повязанной платком, головы и закружатся над ней двумя белыми бабочками. Вдобавок, рот старухи распахнулся, она выкатила глаза и дрожащей рукой указывала на что-то в траве.
— А… а… , — с трудом выдавила Маланья, и вдруг разразилась.
— Это что же такое деется? Куда дыру подевали? Что за день, одни пропажи!
Тут вдруг она умолкла, прикрыв рот обеими руками. До нее дошло: все то, что она собиралась показать заезжей корреспондентше — исчезло. И означало это, что она Маланья — лгунья. От дыры остался только кружок земли, на котором не успела вырасти трава. И лишь по этому признаку можно было понять, что на этом месте что-то было. А уж дыра там или чистый камень, поди, догадывайся.
Второпях разбуженная Настасья посокрушалась для виду, хотя в глубине души, с самого начала не верила во все эти байки. Добрела с Маланьей до бывшей дыры и сделала пару снимков. Все не с пустыми руками возвращаться.
В Никаноровке долго потом передавали из уст в уста эту историю. Веньку Кулакова так и не нашли, и старики, покачивая головами и цокая языком, мудро говорили: «Видать, срок его пришел». Эта фраза абсолютно ничего не объясняла, но действовала успокаивающе.
Маланья повела почти ослепшую от слез Алевтину в церковь, надеясь, что там она получит слова утешения, и немного придет в себя. Но молодому отцу Игнатию, как видно, не хватило опыта, и душеспасительная беседа едва не закончилась дракой. Впрочем, священник торжествовал — он избавился от главного врага рода человеческого, и теперь ожидал наплыва прихожан, которые, конечно же, не замедлят появиться, ведь веру кормят необъяснимые явления.
А в районной газете появилась краткая заметка за подписью Анастасии Курочкиной о том, что деревню Никаноровку посетили инопланетяне. Похитили местного мальчика, а прямо за деревней оставили на земле выжженный круг, на котором даже не растет трава. Снимки круга прилагались.
Страница 6 из 6
