Кэролайн Джонсон — известная рок-певица. Девушка сталкивается с очень странными обстоятельствами и узнает, что она вовсе не человек.
402 мин, 15 сек 16519
— Господа, — начал Кабадатх, держа в руках толстую книгу, — дамы. Мы собрались здесь, чтобы…
— Кхм, отец, — перебил Слендер, наклоняясь к старшему безликому, — она девственница, — шепнул он, дабы никто, а особенно невеста, не слышали этой фразы.
— Девственница? — громогласно воскликнул Кабадатх, на что младший лишь прикрыл ладонью глаза, словно опозоренный.
— Как? — в громком шепоте изумилась Джуди, — 18, и ещё девственница? — несколько убийц, в предупреждение, шикнули на блондинку, на что та лишь фыркнула, сложив руки на груди и обидчиво надув губки.
— Так это все меняет, товарищи, — удовлетворенно протянул старший, захлопывая книгу и откидывая ту куда-то в сторону. — Кэролайн Джонсон, — обратился он к опешившей девушке, — согласна ли ты принять Джеффри Вудса в свои законные мужья?
— Что? — в растерянности выпалила Клэр, после спешно исправляясь, — то есть, да, согласна.
— Джеффри Вудс, согласен ли ты принять Кэролайн в свои законные жены? — скороговоркой проговорил безликий, который явно спешил окончить церемонию.
— Согласен, — твердо выдал юноша, сжимая ручку невесты в своей широкой ладони.
— Ну, тогда, друзья мои, — безликий подал руки молодоженам, после объявляя громко и выразительно, — объявляю вас мужем и женой! Целуйтесь быстрее, всем уже не терпится приступить к банкету.
Джефф притянул любимую к себе, одним движением руки смахнул фату с её лица, а после прильнул к мягким губам, запечатлевая на них глубокий и чувственный поцелуй.
Дальше лишь ритмичные хлопки, счастливые улыбки, пожелания, невнятные речи на тостах, щедрые дары, идущие в средних размеров коробочку с надписью «Банк», медленные и подвижные танцы, громкая музыка, и все это не заглушало родной голос. Голос, который предстоит слышать всю последующую жизнь. Вот и сейчас, стоя на мраморном балконе, она вслушивалась в хрипотцу, в приятную сипоту юношеского баритона, который тихо-тихо рассказывал ей на ушко о планах на будущее. Теплые руки удерживали в бережных объятиях, плечо специально было подставлено под голову, а музыка так и рвалась сквозь закрытые двери. А все-таки, что бы там кто не говорил, время — это события, приятные и не очень, это боль, оставляющая на и без того искалеченной душе глубокие раны, это испытание, из которого нужно выйти победителем, это жестокость, которую обязан вытерпеть, не опуская рук, идти к своему счастью. К счастью, к которому и привело время нашу героиню. Время, которое тянулось долго и мучительно, оставляя повреждения, чтобы потом иметь возможность в один миг все залечить. Время, которое сближает страдающих людей, чтобы потом иметь возможность соединить их, этих сломленных кусочков, в одну жизнь. Время, которое вылечило, заставив со стиснутыми зубами добиться его помилования. Да, что бы там кто не говорил, а время лечит, и Кэролайн смогла испытать это на себе.
Послышался лязг метала, словно только что на землю упало какое-то лезвие. Затем топот, тревожное перешептывание листвы высоких кустарников, а потом повисшая тишина. Напряжение сковало все клеточки тела, страх адреналином стучит в висках, пульсация в конечностях становится все ощутимее. Дыхание рваное, сбитое, шаги осторожные, шумные, тонкие пальцы до побеления сжимают рукоять тесака, готовясь в любую минуту нанести удар. Тело уперлось во что-то спиной, секунда на то, чтобы осознать, что теперь ты загнана в угол. Ты — дичь. Ты — цель. Ты — уже труп. Где-то рядом эхом проносятся нервные смешки, сдавленные, хриплые, а потом леденящий смех доходит до слуха, и тело вовсе перестает слушаться. Она побежала. Очень глупо так поступать, ведь он все равно быстрее, он настигнет, всегда настигал. Ствол, ещё один, боги, она словно в лабиринте, словно мышка, с которой перед обедом решил развлечься свирепый лев. В руке до сих пор зажата рукоять, глаза тревожно бегают по окружающим предметам, а ноги сами несут в неизвестном направлении.
— Кхм, отец, — перебил Слендер, наклоняясь к старшему безликому, — она девственница, — шепнул он, дабы никто, а особенно невеста, не слышали этой фразы.
— Девственница? — громогласно воскликнул Кабадатх, на что младший лишь прикрыл ладонью глаза, словно опозоренный.
— Как? — в громком шепоте изумилась Джуди, — 18, и ещё девственница? — несколько убийц, в предупреждение, шикнули на блондинку, на что та лишь фыркнула, сложив руки на груди и обидчиво надув губки.
— Так это все меняет, товарищи, — удовлетворенно протянул старший, захлопывая книгу и откидывая ту куда-то в сторону. — Кэролайн Джонсон, — обратился он к опешившей девушке, — согласна ли ты принять Джеффри Вудса в свои законные мужья?
— Что? — в растерянности выпалила Клэр, после спешно исправляясь, — то есть, да, согласна.
— Джеффри Вудс, согласен ли ты принять Кэролайн в свои законные жены? — скороговоркой проговорил безликий, который явно спешил окончить церемонию.
— Согласен, — твердо выдал юноша, сжимая ручку невесты в своей широкой ладони.
— Ну, тогда, друзья мои, — безликий подал руки молодоженам, после объявляя громко и выразительно, — объявляю вас мужем и женой! Целуйтесь быстрее, всем уже не терпится приступить к банкету.
Джефф притянул любимую к себе, одним движением руки смахнул фату с её лица, а после прильнул к мягким губам, запечатлевая на них глубокий и чувственный поцелуй.
Дальше лишь ритмичные хлопки, счастливые улыбки, пожелания, невнятные речи на тостах, щедрые дары, идущие в средних размеров коробочку с надписью «Банк», медленные и подвижные танцы, громкая музыка, и все это не заглушало родной голос. Голос, который предстоит слышать всю последующую жизнь. Вот и сейчас, стоя на мраморном балконе, она вслушивалась в хрипотцу, в приятную сипоту юношеского баритона, который тихо-тихо рассказывал ей на ушко о планах на будущее. Теплые руки удерживали в бережных объятиях, плечо специально было подставлено под голову, а музыка так и рвалась сквозь закрытые двери. А все-таки, что бы там кто не говорил, время — это события, приятные и не очень, это боль, оставляющая на и без того искалеченной душе глубокие раны, это испытание, из которого нужно выйти победителем, это жестокость, которую обязан вытерпеть, не опуская рук, идти к своему счастью. К счастью, к которому и привело время нашу героиню. Время, которое тянулось долго и мучительно, оставляя повреждения, чтобы потом иметь возможность в один миг все залечить. Время, которое сближает страдающих людей, чтобы потом иметь возможность соединить их, этих сломленных кусочков, в одну жизнь. Время, которое вылечило, заставив со стиснутыми зубами добиться его помилования. Да, что бы там кто не говорил, а время лечит, и Кэролайн смогла испытать это на себе.
Бонус 1. Тренировка
Утро. Раннее утро. Может пять, может шесть часов, в этом месте время давно никого не интересует, потому что они живут по восходу и закату. Солнце лениво плывет по светло-голубому небу, бросая греющие лучики на земную поверхность. Легкий туман, разбавленный дуновением прохладного ветерка, создавал не располагающую атмосферу в хвойном лесу, величественные деревья которого гордо возвышались над местностью, а ветви, переплетенные между собой, создавали навес, не пропускающий игривых зайчиков и сохраняющий мрачность и угрюмость серого леса. Да, живых существ здесь встречали отнюдь не веселое щебетание птиц, не задорное бурчание ручейка, даже насекомых здесь практически не было. Частые взмахи тяжелыми крыльями, громкое карканье и медленный полет смоляных перьев, которых сопровождал скрипучий и неприятный звук, — пожалуй, именно так и проходит каждое утро.Послышался лязг метала, словно только что на землю упало какое-то лезвие. Затем топот, тревожное перешептывание листвы высоких кустарников, а потом повисшая тишина. Напряжение сковало все клеточки тела, страх адреналином стучит в висках, пульсация в конечностях становится все ощутимее. Дыхание рваное, сбитое, шаги осторожные, шумные, тонкие пальцы до побеления сжимают рукоять тесака, готовясь в любую минуту нанести удар. Тело уперлось во что-то спиной, секунда на то, чтобы осознать, что теперь ты загнана в угол. Ты — дичь. Ты — цель. Ты — уже труп. Где-то рядом эхом проносятся нервные смешки, сдавленные, хриплые, а потом леденящий смех доходит до слуха, и тело вовсе перестает слушаться. Она побежала. Очень глупо так поступать, ведь он все равно быстрее, он настигнет, всегда настигал. Ствол, ещё один, боги, она словно в лабиринте, словно мышка, с которой перед обедом решил развлечься свирепый лев. В руке до сих пор зажата рукоять, глаза тревожно бегают по окружающим предметам, а ноги сами несут в неизвестном направлении.
Страница 107 из 117
