Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19992
Придя к выводу, что «несправедливости» должны располагаться хронологически — по времени поступления магов в Хогвартс, Скорпиус и Роза то тут, то там открывали таблички и пытались по событиям определить приблизительное время происшествия. Очень помогало, когда упоминался действующий ректор или хотя бы декан. Как-то раз, уже в воскресенье днём, они сидели в круглом зале и спорили о случае девушки-ловца, упавшей с метлы на матче по квиддичу из-за действия экзотического заклинания. Так как никто из присутствовавших волшебников заклятия не распознал, матч останавливать не стали, списав всё на солнечный удар, и Рейвенкло засчитали поражение. Никаких знакомых имён, кроме Дамблдора. Но он был на своём посту слишком долго, чтобы это могло им помочь.
— А я говорю, такие мантии носили ещё во времена Реддла, — ярилась Роза.
— Не знаю, как мантии, а правила квиддича меняли, когда в Хогвартсе учился мой дед, — не отставал Скорпиус.
— Будьте любезны, прекратите шуметь, — голос Снейпа подействовал на них, как ушат холодной воды. Впервые за всё время, декан изволил встать из кресла и влезть в портретную раму. — Если это поможет прекратить ваш хогсмитский базар, я вам скажу, когда это было. Октябрь 1975 года. Ловец Мелоди Марш. Матч Рейвенкло-Слизерин.
— Спасибо, профессор! А Вы откуда знаете? — голос Розы был даже дружелюбен, но особого пиетета в нём не звучало. «Она совершенно не стесняется Снейпа, — отметил Скорпиус. — От такого обращения он может и обидеться».
Но Снейп только приподнял бровь и холодно ответил:
— Мисс Уизли, это было моё заклинание. Если вы не знаете, Малфой может Вам рассказать, что я никогда не ограничивался существующим набором магических команд. И очень любил боевые заклинания.
Скорпиус встретился взглядом с бывшим ректором Хогвартса. Вначале ему показалось, что Снейп выглядит абсолютно так же, как на колдографиях Драко, плюс все полагающиеся свойства волшебного портрета. С портретами всегда можно и пошутить, и поспорить почти как с живыми людьми. Со Снейпом вроде бы тоже можно было говорить, но вот глаза… Это были глаза мёртвого человека. Пустые, холодные и усталые, с запредельной тоской на дне, если у этих глаз вообще было дно. И отчётливое подчёркивание прошедшего времени: «был», «любил», «не ограничивался». Кажется, Скорпиус понял, почему Снейп не хотел, чтобы кто-то заходил в эту комнату.
— Спасибо Вам, сэр, — пробормотал Малфой. — Пойдём, Роза. Осталось всего несколько полок.
Снейпа в раме уже не было. Только потрёпанная спинка кресла возвышалась посреди комнаты на картине.
Они пролетели мимо полки, на которой появилась табличка «Мелоди Марш», пропустили ещё приличный кусок и затормозили. Роза и Скорпиус больше не переговаривались. Просто методично прочёсывали полки в поисках чего-то, что могло бы напомнить о Луне Лавгуд. Наконец, Скорпиус молча указал на полку почти под потолком хранилища. На ней лежал «Знак Даров Смерти», цветные очки, зачитанный номер «Придиры» и одна серёжка-редиска. И три колдографии. На одной была изображена совсем молодая белокурая девушка, позирующая на фоне картины. На второй — она же, в свадебном платье с ярко-жёлтой фатой, под руку с черноволосым надменным мужчиной на много лет старше, одетого с небрежным богемным шиком. На третьей, центральной, фигура женщины была разделена на правую и левую половины. А между ними в воздухе парил плакат:«Она защищала магию».
Друзья одновременно прикоснулись к табличке и произнесли: «Луна Лавгуд». На табличке проступили буквы.
Министерство магии провело в Выручай-Комнате несколько дней. Карточки Луны Лавгуд были приобщены к делу, но чиновники Министерства хотели найти какое-то применение и остальной информации. Шутка ли! Подлинные свидетельства вообще ВСЕХ происшествий, имевших место с выпускниками Хогвартса, то есть с абсолютным большинством людей, проживающих в магической Британии. Однако на третьи сутки ректор их выпроводила, заверив, что все случаи, подпадающие под юрисдикцию Министерства, будут со временем им переданы.
Сама МакГонагалл целыми днями изучала дело Снейпа, запершись у себя в кабинете. Как-то раз, когда Скорпиус и Роза шли по коридору, обсуждая дело профессора Лавгуд, назначенное на начало следующей недели, Минерва окликнула их и попросила проводить её в Выручай-комнату. Розе могло показаться, но вид у директора был ни то уставший, ни то смущённый и даже слегка виноватый. Оказавшись в комнате, Минерва подошла к портрету зельевара и долго что-то обсуждала с ним вполголоса. О чём они говорили, Скорпиус и Роза не узнали. Но после МакГонагалл подозвала их к себе и строго спросила:
— Роза, Вы ведь хотели, чтобы справедливость восторжествовала?
— Да, профессор МакГонагалл, — ответила Роза, не вполне понимая, что за этим последует.
— Тогда, может, Вы согласитесь разобрать эту картотеку? — Минерва царственно окинула взглядом Зал Несправедливости.
— Всю? Одна? — брови Розы поползли вверх.
Профессор МакГонагалл улыбнулась.
— А я говорю, такие мантии носили ещё во времена Реддла, — ярилась Роза.
— Не знаю, как мантии, а правила квиддича меняли, когда в Хогвартсе учился мой дед, — не отставал Скорпиус.
— Будьте любезны, прекратите шуметь, — голос Снейпа подействовал на них, как ушат холодной воды. Впервые за всё время, декан изволил встать из кресла и влезть в портретную раму. — Если это поможет прекратить ваш хогсмитский базар, я вам скажу, когда это было. Октябрь 1975 года. Ловец Мелоди Марш. Матч Рейвенкло-Слизерин.
— Спасибо, профессор! А Вы откуда знаете? — голос Розы был даже дружелюбен, но особого пиетета в нём не звучало. «Она совершенно не стесняется Снейпа, — отметил Скорпиус. — От такого обращения он может и обидеться».
Но Снейп только приподнял бровь и холодно ответил:
— Мисс Уизли, это было моё заклинание. Если вы не знаете, Малфой может Вам рассказать, что я никогда не ограничивался существующим набором магических команд. И очень любил боевые заклинания.
Скорпиус встретился взглядом с бывшим ректором Хогвартса. Вначале ему показалось, что Снейп выглядит абсолютно так же, как на колдографиях Драко, плюс все полагающиеся свойства волшебного портрета. С портретами всегда можно и пошутить, и поспорить почти как с живыми людьми. Со Снейпом вроде бы тоже можно было говорить, но вот глаза… Это были глаза мёртвого человека. Пустые, холодные и усталые, с запредельной тоской на дне, если у этих глаз вообще было дно. И отчётливое подчёркивание прошедшего времени: «был», «любил», «не ограничивался». Кажется, Скорпиус понял, почему Снейп не хотел, чтобы кто-то заходил в эту комнату.
— Спасибо Вам, сэр, — пробормотал Малфой. — Пойдём, Роза. Осталось всего несколько полок.
Снейпа в раме уже не было. Только потрёпанная спинка кресла возвышалась посреди комнаты на картине.
Они пролетели мимо полки, на которой появилась табличка «Мелоди Марш», пропустили ещё приличный кусок и затормозили. Роза и Скорпиус больше не переговаривались. Просто методично прочёсывали полки в поисках чего-то, что могло бы напомнить о Луне Лавгуд. Наконец, Скорпиус молча указал на полку почти под потолком хранилища. На ней лежал «Знак Даров Смерти», цветные очки, зачитанный номер «Придиры» и одна серёжка-редиска. И три колдографии. На одной была изображена совсем молодая белокурая девушка, позирующая на фоне картины. На второй — она же, в свадебном платье с ярко-жёлтой фатой, под руку с черноволосым надменным мужчиной на много лет старше, одетого с небрежным богемным шиком. На третьей, центральной, фигура женщины была разделена на правую и левую половины. А между ними в воздухе парил плакат:«Она защищала магию».
Друзья одновременно прикоснулись к табличке и произнесли: «Луна Лавгуд». На табличке проступили буквы.
Министерство магии провело в Выручай-Комнате несколько дней. Карточки Луны Лавгуд были приобщены к делу, но чиновники Министерства хотели найти какое-то применение и остальной информации. Шутка ли! Подлинные свидетельства вообще ВСЕХ происшествий, имевших место с выпускниками Хогвартса, то есть с абсолютным большинством людей, проживающих в магической Британии. Однако на третьи сутки ректор их выпроводила, заверив, что все случаи, подпадающие под юрисдикцию Министерства, будут со временем им переданы.
Сама МакГонагалл целыми днями изучала дело Снейпа, запершись у себя в кабинете. Как-то раз, когда Скорпиус и Роза шли по коридору, обсуждая дело профессора Лавгуд, назначенное на начало следующей недели, Минерва окликнула их и попросила проводить её в Выручай-комнату. Розе могло показаться, но вид у директора был ни то уставший, ни то смущённый и даже слегка виноватый. Оказавшись в комнате, Минерва подошла к портрету зельевара и долго что-то обсуждала с ним вполголоса. О чём они говорили, Скорпиус и Роза не узнали. Но после МакГонагалл подозвала их к себе и строго спросила:
— Роза, Вы ведь хотели, чтобы справедливость восторжествовала?
— Да, профессор МакГонагалл, — ответила Роза, не вполне понимая, что за этим последует.
— Тогда, может, Вы согласитесь разобрать эту картотеку? — Минерва царственно окинула взглядом Зал Несправедливости.
— Всю? Одна? — брови Розы поползли вверх.
Профессор МакГонагалл улыбнулась.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 22 из 106
