Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19635
Ханна Аббот пыталась построить обвинение на том, что даже в отсутствие злого умысла произведение может вызывать непредсказуемые ассоциации, но… её последний аргумент «рассыпался в суде»: Роза Уизли всё-таки нашла в библиотеке то, что искала. Альбомы Сальвадора Дали, Рене Магритта и Фриды Кало. Почему-то Скорпиус был уверен, что её надоумил Снейп.
Минерва неохотно отбивалась от такого предложения, говоря о сдвижке в школьном расписании, отсутствии дисциплины, нездоровом ажиотаже у девочек… Но неугомонная внучка вейлы не собиралась уступать: «Вы не понимаете, как это захватывающе, когда другая страна, язык, обычаи… Ваши ученики до сих пор думают, что в Дурмстранге учат тёмным заклятиям, а в Шармбаттон поступают только девочки!». Скрепя сердце, профессор МакГонагалл разослала приглашения в другие школы и объявила, что этот год станет первым, когда Святочный Бал проводится отдельно от турнира. Впрочем, впоследствии даже сама Флёр удивлялась, как он не стал последним.
На курсах с четвёртого по седьмой воцарился тот самый «нездоровый ажиотаж». Вдобавок ко всему — вот оно «вредное влияние модных магловских сказок!» — многие девочки считали, что это очень романтично — встретить свою«большую любовь» на балу. А поскольку объект«любви» иногда не просто не подозревал, а прямо противился такой судьбе, в ход шли приворотные зелья и заговоры всех мастей. Даже хаффлпаффцы нервно вздрагивали, когда мимо их стакана с тыквенным соком проходила девочка. А уж если она была слизеринкой…
После войны масса «чистых родов» катастрофически обеднела. Чьи-то братья и сёстры, дети, а иногда родители и деды (среди сторонников Волдеморта числилась даже одна столетняя ведьма из Ирландии), были пойманы и осуждены как Пожиратели. Это означало, что их родственники могли не рассчитывать на наследование имущества, ранее принадлежавшего приспешникам Тёмного Лорда. Всё шло на возмещение ущерба их жертвам. В частности, большая сумма была перечислена в больницу святого Мунго. Ветви Блэков, живущие за границей, этого, правда, не почувствовали. Малфои — тоже. Но в остальном — волшебный мир никогда ещё не знал такого количества бесприданниц со скверным характером. Красивых, как во времена первого Ордена Феникса (и никаких неповоротливых коров из рассказов Рона и Гарри), но абсолютно не стеснённых совестью.
«Первой ласточкой» для четверокурсника Скорпиуса Малфоя стала Леда Гринвич, загонщик слизеринской команды по квиддичу. Не вписавшись в резкий вираж во время матча с Хаффлпаффом, она выпустила из рук метлу прямо над зелёной трибуной и рухнула на Скорпиуса. Да, он и ещё десяток волшебников и волшебниц успели прокричать:«Аресто Момент!» — поэтому, ни незадачливую загонщицу, ни потрясённого зрителя не понадобилось отскребать от сидения. Но у мадам Помфри пришлось побывать обоим: ему с переломом руки, ей — ноги и двух рёбер. Уже в палате Леда, рыдая от боли после костероста, призналась Скорпиусу, что вчера тренировалась с заклинанием симпатии и решила немного улучшить формулу. Фраза«как можно скорее окажусь в его объятиях» сработала, но чересчур буквально.
Холодный и замкнутый Скорпиус, предпочитавший всем этим страстным взглядам книгу заклинаний и болтовню с Розой, смотрел на кокетничающих слизеринок с недоумением. Как на пятилетних девочек, красящих губы, пока мама не видит. Наверное поэтому, только лёжа на койке в приёмной мадам Помфри и морщась от боли в руке, он вдруг осознал, что охота на него обещает быть особенно жаркой: их семья по-прежнему влиятельна, Малфои — старинный род с чистой кровью и достаточным запасом материальных ценностей. К тому же…
«К тому же, ты забыл упомянуть о своей внешности, — усмехалась Роза Уизли, щекоча Веселящую лиану на уроке травологии. — Они тебя и так снадобьями закормят, без всякого Малфой-Менора».
Малфой смутился и в который раз зарёкся разговаривать с подругой на подобные темы. Её оптимистичное, бойко-объективное панибратство странным образом ранило его гордость, хотя Роза редко ругала друга. Чаще, наоборот, хвалила и даже восхищалась. Но так… непредвзято. Сказала бы она ему это, если бы он был некрасив? Считала бы привлекательным? Или с убийственной честностью нетактичных рейвенкловцев сказала: «Зато ты лучший ученик факультета»?
Глава №6: Приворотное зелье
Флёр Уизли, в девичестве Делакур, иногда тосковала по Франции. Тоска выражалась в том, что, бывая в Хогвартсе, куда её приглашали читать шармбаттонскую часть факультатива «Иные магические школы и их обычаи», она постоянно сокрушалась, что «… наше завязывание дружбы выражается через агрессию: только на турнирах». Иными словами, она пыталась уговорить ректора МакГонагалл сделать Святочные балы не привязанными к Турнирам Трёх Волшебников, а просто регулярными — например, раз в пять лет, чтобы каждый ученик мог хоть раз на них побывать.Минерва неохотно отбивалась от такого предложения, говоря о сдвижке в школьном расписании, отсутствии дисциплины, нездоровом ажиотаже у девочек… Но неугомонная внучка вейлы не собиралась уступать: «Вы не понимаете, как это захватывающе, когда другая страна, язык, обычаи… Ваши ученики до сих пор думают, что в Дурмстранге учат тёмным заклятиям, а в Шармбаттон поступают только девочки!». Скрепя сердце, профессор МакГонагалл разослала приглашения в другие школы и объявила, что этот год станет первым, когда Святочный Бал проводится отдельно от турнира. Впрочем, впоследствии даже сама Флёр удивлялась, как он не стал последним.
На курсах с четвёртого по седьмой воцарился тот самый «нездоровый ажиотаж». Вдобавок ко всему — вот оно «вредное влияние модных магловских сказок!» — многие девочки считали, что это очень романтично — встретить свою«большую любовь» на балу. А поскольку объект«любви» иногда не просто не подозревал, а прямо противился такой судьбе, в ход шли приворотные зелья и заговоры всех мастей. Даже хаффлпаффцы нервно вздрагивали, когда мимо их стакана с тыквенным соком проходила девочка. А уж если она была слизеринкой…
После войны масса «чистых родов» катастрофически обеднела. Чьи-то братья и сёстры, дети, а иногда родители и деды (среди сторонников Волдеморта числилась даже одна столетняя ведьма из Ирландии), были пойманы и осуждены как Пожиратели. Это означало, что их родственники могли не рассчитывать на наследование имущества, ранее принадлежавшего приспешникам Тёмного Лорда. Всё шло на возмещение ущерба их жертвам. В частности, большая сумма была перечислена в больницу святого Мунго. Ветви Блэков, живущие за границей, этого, правда, не почувствовали. Малфои — тоже. Но в остальном — волшебный мир никогда ещё не знал такого количества бесприданниц со скверным характером. Красивых, как во времена первого Ордена Феникса (и никаких неповоротливых коров из рассказов Рона и Гарри), но абсолютно не стеснённых совестью.
«Первой ласточкой» для четверокурсника Скорпиуса Малфоя стала Леда Гринвич, загонщик слизеринской команды по квиддичу. Не вписавшись в резкий вираж во время матча с Хаффлпаффом, она выпустила из рук метлу прямо над зелёной трибуной и рухнула на Скорпиуса. Да, он и ещё десяток волшебников и волшебниц успели прокричать:«Аресто Момент!» — поэтому, ни незадачливую загонщицу, ни потрясённого зрителя не понадобилось отскребать от сидения. Но у мадам Помфри пришлось побывать обоим: ему с переломом руки, ей — ноги и двух рёбер. Уже в палате Леда, рыдая от боли после костероста, призналась Скорпиусу, что вчера тренировалась с заклинанием симпатии и решила немного улучшить формулу. Фраза«как можно скорее окажусь в его объятиях» сработала, но чересчур буквально.
Холодный и замкнутый Скорпиус, предпочитавший всем этим страстным взглядам книгу заклинаний и болтовню с Розой, смотрел на кокетничающих слизеринок с недоумением. Как на пятилетних девочек, красящих губы, пока мама не видит. Наверное поэтому, только лёжа на койке в приёмной мадам Помфри и морщась от боли в руке, он вдруг осознал, что охота на него обещает быть особенно жаркой: их семья по-прежнему влиятельна, Малфои — старинный род с чистой кровью и достаточным запасом материальных ценностей. К тому же…
«К тому же, ты забыл упомянуть о своей внешности, — усмехалась Роза Уизли, щекоча Веселящую лиану на уроке травологии. — Они тебя и так снадобьями закормят, без всякого Малфой-Менора».
Малфой смутился и в который раз зарёкся разговаривать с подругой на подобные темы. Её оптимистичное, бойко-объективное панибратство странным образом ранило его гордость, хотя Роза редко ругала друга. Чаще, наоборот, хвалила и даже восхищалась. Но так… непредвзято. Сказала бы она ему это, если бы он был некрасив? Считала бы привлекательным? Или с убийственной честностью нетактичных рейвенкловцев сказала: «Зато ты лучший ученик факультета»?
Страница 24 из 106
