Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19668
— Сама идея была нашей. Впрочем, не спорю, — Скорпиус попробовал вытащить кленовый листок, который Роза продолжала ощипывать, но она слишком быстро распознала манящие чары и притянула его обратно. — Жду не дождусь, когда мне придёт моя копия. Повешу её в комнату и наведу чары вечного приклеивания. — Скорпиус мечтательно прикрыл глаза и торжествующе улыбнулся. — Отец будет в ярости!
Было видно, что представшая перед мысленным взором картинка, в которой Драко пытается отодрать от стены патент, содержащий фамилию «Малфой» между двумя«Уизли», доставляла Скорпиусу огромное удовольствие.
— Слушай, а ты не слишком часто испытываешь его терпение? — обеспокоенно взглянула на него Роза. — Я до сих пор не представляю, как они Святочный Бал тебе простили. Так внезапно, без предупреждения, и вдруг на третьей странице «Пророка».
Малфой скривился.
— Отец и не простил. Сделал вид, что смирился, но периодически советует мне «одуматься», так он это называет. Впрочем, советовать у Малфоев всегда получалось плохо, нам больше по душе благородный и эффективный метод шантажа, — саркастически усмехнулся Скорпиус. — А шантажировать ему меня нечем, так как наследства он меня не лишит.
— Почему? — недоумённо спросила Роза и смутилась: в самом деле, не считала ли она Драко Малфоя хуже, чем он есть на самом деле?
Скорпиус расхохотался.
— Можешь не краснеть. Дело не только в родственных чувствах. Видишь ли… — Скорпиус улыбнулся, и эта улыбка, как ни странно, была уже ни капли не издевательской, напротив, очень сентиментальной и даже слегка растроганной. — Малфой-Менор — поместье с собственной душой. И я, и отец к нему очень привязаны… Больше, чем можно привязаться к камням и земле, — он исподтишка посмотрел на Розу, пытаясь понять, не смеётся ли она над таким объяснением. Но та, напротив, слушала Скорпиуса очень внимательно. — Отец никогда не допустит, чтобы его получили Гринграссы, потому что… скажем так, он их не любит. Блэки, которые живут в Германии, никогда сюда не переедут, а оставят управляющего. Отец на это не согласится. А дальше, — Скорпиус наконец-то позволил себе улыбнуться, — совсем странно выходит. Его двоюродный племянник — Тед Люпин, троюродные — Уизли, четвероюродные — Поттеры. Теперь представь себе степень папиного счастья… Нет, он не лишит меня наследства!
Роза какое-то время сохраняла серьёзность, но потом, не выдержав, прыснула, едва не осев от душащего её смеха на траву. Скорпиус посмотрел на неё с шутливым возмущением.
— Так-то ты относишься к нашим традициям!
— Прости, — сквозь смех выдохнула Роза. — Просто представила Поттеров в качестве наследников Малфоев. Смотри, мы уже почти дошли!
Скорпиус с некоторым сожалением вынужден был признать, что Роза права. Впереди уже маячили трибуны: две неистово ревущие и две относительно спокойные, на которых разместились преподаватели, а также студенты Рейвенкло и Хаффлпаффа. Роза в непонятном припадке дипломатии решила «болеть за обе стороны», уйдя при этом на трибуну Гриффиндора. Хорошо ещё, что на ней не было ничего из фанатской атрибутики «красно-золотых». Помахав Розе на прощанье, он направился к зелёной трибуне, где его встретили дружным приветственным гулом: видимо, после вчерашнего староста Слизерина набрал себе дополнительных очков в глазах озабоченных квиддичем однокурсников.
Трибуны слизеринцев пригревало весеннее солнце. Было тепло и приятно. Скорпиус поискал глазами Розу: вот она, сидит на одном из верхних рядов и напряжённо смотрит за мячами. Малфой невольно улыбнулся. Нет, как всё-таки хороша жизнь, когда рядом нет Альбуса Поттера. Хоть бы раз он наконец-то получил по заслугам… Да, безусловно, вчерашний день можно было считать победой… Скорпиус не заметил, как отвлёкся от игры и замечтался.
Это произошло внезапно. Под загонщицей слизеринцев, старостой девочек Ледой Гринвич сломалась метла. Сухой треск — и она летит к земле. Быстро, слишком быстро, хотя для Скорпиуса время как будто растянулось. Как замедленная колдография, как патока… Только для Леды Гринвич это всё равно было слишком стремительно. Аресто Момент! Нет реакции. Аресто Момент! Расстояние до земли сокращается, как будто Леда — камень, выпущенный из пращи. Вингардиум Левиоса! На спине девушки затрещала, разрываясь мантия: Левиоса действовала только на неодушевлённые предметы и сейчас мантия пыталась взлететь, пока тело стремилось к земле. Скорпиус отчаянно перебирал варианты. До земли оставалось уже полтора метра. Левикорпус!
Тело Леды выгнулось, как в эпилептическом припадке. Казалось, она повисла на невидимом тросе, прикреплённом на талии, раскинув руки и ноги в импровизированном «мостике». «Великий Мерлин, только бы я не сломал ей позвоночник!», — подумал Скорпиус. Раздался какой-то свист. Бладжеры! Малфой спешно окружил девушку поглощающим щитом. Чёрные мячи затормозили, как будто ударились в стену, и «завязли» в защите.
Было видно, что представшая перед мысленным взором картинка, в которой Драко пытается отодрать от стены патент, содержащий фамилию «Малфой» между двумя«Уизли», доставляла Скорпиусу огромное удовольствие.
— Слушай, а ты не слишком часто испытываешь его терпение? — обеспокоенно взглянула на него Роза. — Я до сих пор не представляю, как они Святочный Бал тебе простили. Так внезапно, без предупреждения, и вдруг на третьей странице «Пророка».
Малфой скривился.
— Отец и не простил. Сделал вид, что смирился, но периодически советует мне «одуматься», так он это называет. Впрочем, советовать у Малфоев всегда получалось плохо, нам больше по душе благородный и эффективный метод шантажа, — саркастически усмехнулся Скорпиус. — А шантажировать ему меня нечем, так как наследства он меня не лишит.
— Почему? — недоумённо спросила Роза и смутилась: в самом деле, не считала ли она Драко Малфоя хуже, чем он есть на самом деле?
Скорпиус расхохотался.
— Можешь не краснеть. Дело не только в родственных чувствах. Видишь ли… — Скорпиус улыбнулся, и эта улыбка, как ни странно, была уже ни капли не издевательской, напротив, очень сентиментальной и даже слегка растроганной. — Малфой-Менор — поместье с собственной душой. И я, и отец к нему очень привязаны… Больше, чем можно привязаться к камням и земле, — он исподтишка посмотрел на Розу, пытаясь понять, не смеётся ли она над таким объяснением. Но та, напротив, слушала Скорпиуса очень внимательно. — Отец никогда не допустит, чтобы его получили Гринграссы, потому что… скажем так, он их не любит. Блэки, которые живут в Германии, никогда сюда не переедут, а оставят управляющего. Отец на это не согласится. А дальше, — Скорпиус наконец-то позволил себе улыбнуться, — совсем странно выходит. Его двоюродный племянник — Тед Люпин, троюродные — Уизли, четвероюродные — Поттеры. Теперь представь себе степень папиного счастья… Нет, он не лишит меня наследства!
Роза какое-то время сохраняла серьёзность, но потом, не выдержав, прыснула, едва не осев от душащего её смеха на траву. Скорпиус посмотрел на неё с шутливым возмущением.
— Так-то ты относишься к нашим традициям!
— Прости, — сквозь смех выдохнула Роза. — Просто представила Поттеров в качестве наследников Малфоев. Смотри, мы уже почти дошли!
Скорпиус с некоторым сожалением вынужден был признать, что Роза права. Впереди уже маячили трибуны: две неистово ревущие и две относительно спокойные, на которых разместились преподаватели, а также студенты Рейвенкло и Хаффлпаффа. Роза в непонятном припадке дипломатии решила «болеть за обе стороны», уйдя при этом на трибуну Гриффиндора. Хорошо ещё, что на ней не было ничего из фанатской атрибутики «красно-золотых». Помахав Розе на прощанье, он направился к зелёной трибуне, где его встретили дружным приветственным гулом: видимо, после вчерашнего староста Слизерина набрал себе дополнительных очков в глазах озабоченных квиддичем однокурсников.
Трибуны слизеринцев пригревало весеннее солнце. Было тепло и приятно. Скорпиус поискал глазами Розу: вот она, сидит на одном из верхних рядов и напряжённо смотрит за мячами. Малфой невольно улыбнулся. Нет, как всё-таки хороша жизнь, когда рядом нет Альбуса Поттера. Хоть бы раз он наконец-то получил по заслугам… Да, безусловно, вчерашний день можно было считать победой… Скорпиус не заметил, как отвлёкся от игры и замечтался.
Это произошло внезапно. Под загонщицей слизеринцев, старостой девочек Ледой Гринвич сломалась метла. Сухой треск — и она летит к земле. Быстро, слишком быстро, хотя для Скорпиуса время как будто растянулось. Как замедленная колдография, как патока… Только для Леды Гринвич это всё равно было слишком стремительно. Аресто Момент! Нет реакции. Аресто Момент! Расстояние до земли сокращается, как будто Леда — камень, выпущенный из пращи. Вингардиум Левиоса! На спине девушки затрещала, разрываясь мантия: Левиоса действовала только на неодушевлённые предметы и сейчас мантия пыталась взлететь, пока тело стремилось к земле. Скорпиус отчаянно перебирал варианты. До земли оставалось уже полтора метра. Левикорпус!
Тело Леды выгнулось, как в эпилептическом припадке. Казалось, она повисла на невидимом тросе, прикреплённом на талии, раскинув руки и ноги в импровизированном «мостике». «Великий Мерлин, только бы я не сломал ей позвоночник!», — подумал Скорпиус. Раздался какой-то свист. Бладжеры! Малфой спешно окружил девушку поглощающим щитом. Чёрные мячи затормозили, как будто ударились в стену, и «завязли» в защите.
Страница 48 из 106
